Чтение онлайн

– Насколько мне известно, между ними нет ничего общего, Флора, – начал было Кленнэм, но она опять перебила его:

– Ну конечно, нет, и я сама не верила, но со мной всегда так: заберу в голову какую-нибудь идею и ношусь с ней; увы, было время, милый Артур – то есть, конечно, не милый и не Артур, но вы меня понимаете, – когда одна лучезарная идея озарила – как его? – горизонт и прочее, но он оделся тучей, и все прошло.

Возрастающее нетерпение так ясно отразилось на лице Артура, что Флора остановилась и, бросив на него нежный взгляд, спросила, что с ним такое.

– Мне бы очень хотелось, Флора, поговорить с одной особой, которая теперь у вас в доме, у мистера Кесби, без сомнения. Я видел, как она вошла. Она убежала из дома одного моего друга вследствие плачевного недоразумения и дурного влияния со стороны.

– У папы бывает такое множество народа и такие странные люди, – сказала Флора вставая, – что я не решилась бы спуститься к нему ни для кого, кроме вас, Артур, но для вас я готова спуститься хоть в водолазный колокол, а тем более в столовую, если вы присмотрите за теткой мистера Финчинга и в то же время не будете смотреть на нее.

С этими словами Флора выпорхнула из комнаты, оставив Кленнэма под гнетом самых зловещих опасений относительно возложенной на него ужасной обязанности.

Первым проявлением опасного настроения в тетке мистера Финчинга, когда она доела свой гренок, было продолжительное и громкое фырканье. Убедившись, что ошибиться во враждебном смысле этой демонстрации невозможно, так как ее грозное значение было очевидно, Кленнэм жалобно взглянул на превосходную, но зараженную предубеждением леди в надежде обезоружить ее кроткой покорностью.

– Не пялить на меня глаз! – объявила тетка мистера Финчинга, дрожа от негодования. – Получи!

«Получить» приходилось корочку от гренка. Кленнэм принял этот дар с благодарным взглядом и зажал его в руке с некоторым смущением, которое ничуть не уменьшилось, когда тетка мистера Финчинга внезапно заорала зычным голосом:

– Какой, подумаешь, гордый желудок у этого молодца! Гнушается, не хочет есть!

Вскочив с кресла, она подступила к нему, потрясая своим почтенным кулаком под самым его носом. Если бы не своевременное появление Флоры, это критическое положение могло бы окончиться самыми неожиданными последствиями. Флора без малейшего смущения и удивления поздравила старушку, заметив одобрительным тоном, что она сегодня в ударе, и усадила ее обратно в кресло.

– У этого молодца гордый желудок, – сказала родственница мистера Финчинга, усевшись на место. – Дай ему мякины!

– О, вряд ли ему понравится мякина, тетушка, – возразила Флора.

– Дай ему мякины, говорят тебе! – настаивала тетка мистера Финчинга, грозно поглядывая из-за Флоры на своего врага. – Для такого гордого желудка самое подходящее кушанье. Пусть слопает все без остатка. Черт его дери, дай ему мякины!

Делая вид, что желает угостить его этим блюдом, Флора увела Кленнэма на лестницу, но даже и тогда тетка мистера Финчинга продолжала с невыразимой горечью называть его молодцом и утверждать, что у него гордый желудок, и требовать, чтоб его накормили лошадиным кушаньем, которое она так настойчиво предлагала.

– Такая неудобная лестница и столько поворотов, Артур, – прошептала Флора, – не поддержите ли вы меня за талию?

Чувствуя, что он представляет собой в высшей степени комическую фигуру, Кленнэм спустился вниз по лестнице в требуемом положении и опустил свою прекрасную ношу только у двери столовой, хотя и тут она никак не могла высвободиться из его объятий, повторяя: «Артур, ради бога, ни слова папе!»

Она провела Артура в комнату, где патриарх сидел у камина, поставив на решетку свои мягкие туфли и вращая пальцами с таким видом, как будто никогда не прекращал этого занятия. Юный десятилетний патриарх глядел из своей рамки с таким же невозмутимым видом. Обе головы были одинаково благодушны, бессмысленны и пухлы.

– Рад вас видеть, мистер Кленнэм. Надеюсь, вы здоровы, сэр, надеюсь, вы здоровы. Присядьте, пожалуйста, присядьте, пожалуйста.

– Я надеялся, сэр, – сказал Кленнэм, садясь и оглядывая комнату с очевидным разочарованием, – застать вас не одного.

– А, в самом деле? – сказал патриарх кротко. – А, в самом деле?

– Ведь вы сами знаете, папа, я вам говорила, – воскликнула Флора.

– О да, конечно! – ответил патриарх. – Да, именно так. О да, конечно!

– Скажите, пожалуйста, сэр, – спросил Кленнэм с беспокойством, – мисс Уэд ушла?

– Мисс?.. О, вы называете ее «мисс Уэд», – произнес мистер Кесби. – Очень милое имя.

– А как же вы называете ее? – с живостью спросил Артур.

– Уэд, – сказал мистер Кесби. – О, всегда Уэд.

Посмотрев несколько секунд на благодушное лицо и шелковистые седые кудри, между тем как мистер Кесби вертел пальцами, ласково улыбаясь огню, точно желая, чтобы тот сжег его, дабы он мог простить ему эту вину, Артур начал:

– Извините, мистер Кесби…

– Полноте, полноте, – перебил патриарх, – полноте.

– …но с мисс Уэд была спутница, молодая девушка, выросшая в доме одного из моих друзей, на которую мисс Уэд имеет дурное влияние. Я хотел воспользоваться случаем уверить эту девушку, что ее покровители относятся к ней с прежним участием.

– Так-так, – произнес патриарх.

– Поэтому будьте добры сообщить мне адрес мисс Уэд.

– Жаль, жаль, жаль, – сказал патриарх, – какая досада! Что бы вам уведомить меня, пока они еще не ушли. Я заметил эту девушку, мистер Кленнэм. Красивая смуглая девушка, мистер Кленнэм, с черными волосами и черными глазами, если не ошибаюсь, если не ошибаюсь.

Артур заметил, что он не ошибается, и повторил с особенным выражением:

– Будьте добры сообщить мне ее адрес.

– Жаль, жаль, жаль! – воскликнул патриарх с кротким сожалением. – Какая жалость, какая жалость! У меня нет адреса, сэр. Мисс Уэд живет большей частью за границей, мистер Кленнэм. Она переселилась туда несколько лет назад, и (если можно так выразиться о своем ближнем, тем более о леди) капризна и беспокойна до крайности, мистер Кленнэм. Может быть, я не увижу ее долго, очень долго. Может быть, я совсем не увижу ее. Какая жалость, какая жалость!