Чтение онлайн

Она снова заплакала, но миссис Дженераль оказалась отличным утешением. Мысль о ней живо заставила Фанни вытереть глаза.

– Одно обстоятельство утешает меня в болезни Эдуарда и заставляет думать, что бедняга не утратил здравого смысла и гордости – по крайней мере до самой смерти бедного папы, – это то, что он тотчас же расплатился с миссис Дженераль и отправил ее восвояси. Я в восторге от этого. Я готова многое простить ему за то, что он так живо распорядился, и именно так, как распорядилась бы я сама!

Миссис Спарклер находилась еще в полном разгаре своей восторженной благодарности, когда раздался стук в дверь – стук очень странный, тихий, чуть слышный, как будто стучавший боялся нашуметь или обратить на себя внимание, – продолжительный, как будто стучавший задумался и в рассеянности забыл остановиться.

– Эй, – сказал мистер Спарклер, – кто там?

– Не Эми с Эдуардом: они не явились бы пешком и не уведомив нас, – заметила миссис Спарклер. – Посмотри, кто это.

В комнате было темно; на улице светлее благодаря фонарям. Голова мистера Спарклера, свесившаяся через перила балкона, выглядела такой грузной и неуклюжей, что, казалось, вот-вот перевесит его туловище и он шлепнется на посетителя.

– Какой-то субъект… один, – сказал мистер Спарклер. – Не разберу кто… Постой-ка!

Он снова выглянул с балкона и, вернувшись в комнату, объявил, что, кажется, это «родителева покрышка». Он не ошибся, потому что минуту спустя явился его родитель с «покрышкой» в руке.

– Свечей! – приказала миссис Спарклер, извинившись за темноту.

– Для меня достаточно светло, – сказал мистер Мердль.

Когда свечи были поданы, мистер Мердль оказался в уголке, где стоял, кусая губы.

– Мне вздумалось навестить вас, – сказал он. – Я был довольно много занят в последнее время, и так как мне случилось выйти прогуляться, то вот я и решил завернуть к вам.

Видя его во фраке, Фанни спросила, где он обедал.

– Да я, собственно, нигде не обедал, – ответил мистер Мердль.

– То есть обедали же все-таки? – спросила Фанни.

– Да нет, собственно говоря, не обедал, – сказал мистер Мердль.

Он провел рукой по своему бурому лбу, точно соображая, не ошибся ли он. Фанни предложила ему закусить.

– Нет, благодарю вас, – сказал мистер Мердль, – мне не хочется. Я должен был обедать в гостях с миссис Мердль, но мне не хотелось обедать, и я оставил миссис Мердль, когда мы садились в карету, и решил пройтись.

– Не желаете ли вы чаю или кофе?

– Нет, благодарю вас, – сказал мистер Мердль, – я заходил в клуб и выпил бутылку вина.

Тут он уселся на стул, который давно уже предлагал ему мистер Спарклер и который он тихонько толкал перед собой, точно человек, впервые надевший коньки и не решавшийся разбежаться, затем положил шляпу на соседний стул и, заглянув в нее, как будто в ней было футов двадцать глубины, сказал:

– Да, так вот мне и вздумалось навестить вас.

– Тем более лестно для нас, – сказала Фанни, – что вы не охотник до визитов.

– Н… нет, – ответил мистер Мердль, успевший тем временем арестовать самого себя под обшлагами, – я не охотник до визитов.

– Вы слишком занятой человек для этого, – сказала Фанни. – Но при такой массе занятий потеря аппетита – серьезная вещь, мистер Мердль, и вы не должны пренебрегать этим. Смотрите не заболейте.

– О, я совершенно здоров! – возразил мистер Мердль, подумав. – Я здоров, как всегда. Я почти вполне здоров. Я здоров, не могу пожаловаться.

Величайший ум нашего века, верный своей репутации человека с малым запасом слов для собственного употребления, снова умолк. Миссис Спарклер спросила себя, долго ли намерен просидеть у них величайший ум нашего века.

– Я вспоминала о бедном папе, когда вы пришли, сэр.

– Да? Удивительное совпадение, – сказал Мердль.

Фанни не видела тут никакого совпадения, но, чувствуя себя обязанной занимать гостя, продолжала:

– Я говорила, что вследствие болезни моего брата затянулось устройство дел папы.

– Да, – сказал мистер Мердль, – да, затянулось.

– Но ведь это ничего не значит?

– Нет, – согласился мистер Мердль, осмотрев карниз комнаты, насколько это было возможно для него, – нет, это ничего не значит.

– Я об одном только хлопочу, – сказала Фанни, – чтобы миссис Дженераль ничего не получила.

– Она ничего не получит, – сказал мистер Мердль.

Фанни была в восторге, что он так думает.

Мистер Мердль снова заглянул в шляпу, точно увидел что-нибудь на дне ее, и, почесав затылок, медленно прибавил:

– О конечно, нет, нет, ничего не получит наверняка.

Так как эта тема, по-видимому, истощилась и мистер Мердль – тоже, то Фанни спросила, чтобы поддержать разговор, намерен ли он зайти за миссис Мердль и вместе с ней вернуться домой.

– Нет, – ответил он, – я возвращусь кратчайшим путем, а миссис Мердль, – он внимательно осмотрел ладони, точно старался угадать собственную судьбу, – вернется одна. Она и одна справится.

– Вероятно, – сказала Фанни.

Наступила продолжительная пауза, в течение которой миссис Спарклер полулежала на кушетке, по-прежнему закрыв глаза и подняв брови с прежним выражением отречения от всего земного.

– Однако я задерживаю вас и себя, – сказал мистер Мердль. – Мне, знаете, вздумалось навестить вас.

– Я очень рада, – отозвалась Фанни.

– Ну, так я пойду, – сказал мистер Мердль. – Heт ли у вас перочинного ножа?

– Странно, – заметила миссис Спарклер с улыбкой, – что мне, которая редко может заставить себя написать письмо, приходится ссужать перочинным ножом такого делового человека, как мистер Мердль.

– Да? – заметил мистер Мердль. – Но мне понадобился перочинный ножик, а вы, я знаю, получили много свадебных подарков: разных мелких вещиц, ножниц, щипчиков и тому подобных. Он будет возвращен вам завтра.