Чтение онлайн

— Если — что?!

Вспомнилась небритая физиономия господина «литератора». Браунинг? Не жирно ли? Пинок ему под зад — в самый раз!

Игорь понял. Покачал головой.

— Т-ты не разбираешься в ситуации, Ирина! Этот Залесский…

Договорить он не успел.

Автоматная очередь. Короткая, захлебывающаяся… тишина.

Еще очередь.

Ба-бах!

Словно железной палкой — по ушам.

Где-то совсем рядом, близко.

Я зажмурилась. Лишь на миг, чтобы очнуться, прийти в себя. Выходит, и вправду — не все знаю!

— Это… там?

Маг не ответил, да ответа мне и не требовалось.

Там!

Рюкзак уже за плечами. Игорь усмехнулся — незнакомо, зло. Ровные белые зубы оскалились. Таким я его еще не видела. Волк! Сероглазый Волк, почуявший добычу.

Внезапно я успокоилась. Все — на своих местах. У нас приказ. В руке у меня — оружие. Рядом идет бой. Это — реально, все остальное — потом.

Потом?

Я оглянулась, помедлила.

— Игорь!

Волчьи глаза на миг потеплели. Я заспешила, заранее понимая, что сейчас — не время, не место.

— Игорь! Когда все кончится… Если мы выживем…

Он понял. Знакомая улыбка тронула губы. И снова — ямочка на подбородке.

— К-куда захочешь, Ирина! Если ты сможешь… Смогу? Смогу — что? Простить? Забыть?

— Ты мне ничего не говорил. Девятый! Ничего! Ты понял? Я ничего не хочу знать! Сейчас я хочу одного — добраться до вертолета. Вместе с тобой. Ясно?

Игорь молчал. Долго, бесконечно долго. Наконец кивнул — серьезно, без улыбки. Я посмотрела на небо: трещина стала шире, неровная золотая твердь тускло горела в закатных лучах.

Сколько еще осталось? Век? Год? Минута? Поймет ли он?

— Ты п-права Стрела. Ничего н-не было. Есть м-мы — ты и я.

— И вертолет, — улыбнулась я, почувствовав, как отпускает сердце.

— Д-да. И вертолет.

Сдвоенный рокот нарастал, оползнем рушился на головы с треснувшей навсегда скорлупы неба, и мнилось: незримая саранча опускается на многострадальную Землю из драгоценного разлома, которого просто не могло быть, но который — был.

Чаша терпения переполнилась, пролилась пеной грехов через край — и вот приближается, парит в поднебесье неумолимый гул оперенных в сталь крыльев Ангелов Смерти с карающими мечами в руках…

А может, все было гораздо проще и скучней.

В самом углу пустыря, некогда представлявшего собой двор компьютерного колледжа «Профессионал», у выщербленного кирпичного забора, стояли двое.

Мужчина и женщина.

Адам и Ева, прикрывшие срам после Второго Грехопадения.

Они были похожи друг на друга: оба среднего роста (мужчина, как ни странно, пониже, женщина — повыше), в вязаных шапочках с помпонами; на Адаме — серая, давно вышедшая из моды болоньевая куртка, потертые джинсы, старые, но еще крепкие желтые ботинки на толстой подошве; на Еве — ратиновое пальто неопределенного цвета, из-под которого выглядывают брюки из черного вельвета в крупный рубчик, заправленные в полусапожки на белесой «манке».

В одном «second hand» отоваривались?

Лица… лица обоих совершенно не запоминались. Займешь за такими очередь в сберкассу, за телефон уплатить, отойдешь на минутку сигарет в киоске купить — а потом, вернувшись, и не вспомнишь, за кем занимал! Никакие лица. Будто смазанная фотография без ретуши. Словно брат. и сестра из одного инкубатора.

Двое смотрели вверх.

Ждали.

Рокот все нарастал, скоро превратившись в явственно различимый гул винтов — и вот из-за домов, зиявших слепыми глазницами выбитых окон, вынырнули две тупорылые машины. Зависли над пустырем, шагах в пятидесяти от подпиравших кирпичную стену Адама с Евой, и стали неторопливо опускаться, подняв вокруг себя вихрь из отсыревших обрывков бумаги, рваных упаковочных кульков, окурков и прочей дребедени.

Вертолеты едва успели коснуться земли, как дверь одного из них мигом отъехала в сторону. В чавкнувшую под ногами грязь спрыгнули трое в штатском, один за другим — и, пригибаясь, побежали к неприметной парочке у забора.

Одеты пришлые были по-разному, пестро, словно старались как можно меньше походить друг на друга (в отличие от Адама и Евы). Но тщетно: чувствовалась общая повадка в плавных, вкрадчивых движениях, внешне ленивых, но на поверку стремительных: миг, другой, — а троица уже в углу пустыря, рядом с парочкой обитателей здешнего рая.

Успели, накануне изгнания.

Мужчина в серой куртке-болонье коротко бросает пару слов (за гулом винтов, сбрасывающих обороты, их почти не слышно), трое согласно кивают -и вся пятерка споро перебирается через забор по заблаговременно подставленному бревну.

Помочь женщине никому не приходит в голову. Впрочем, Еве помощь не требуется.

Идти пришлось недолго: миновав двор, усыпанный хрустящим под ногами битым стеклом, они вошли в тень старой «хрущобы»-пятиэтажки и свернули в крайний угловой подъезд.

Узкая грязная лестница.

Пахнет кошачьей мочой.

Из разбитых лестничных окон и из приоткрытой второй двери, выходящей налицу, тянет сквозняком.

Ныряя в темноту, щербатые ступеньки ведут в подвал, но пятерым подвал не интересен. Едва оказавшись в подъезде, они дружно начинают расстегивать одежду, с отработанностью профессионалов доставая аккуратные, чуть больше пистолета, автоматы.

На стволы навинчены глушители, превращая оружие в смешное подобие вибраторов из секс-шопа «Интим».

— Третий этаж, направо, — властно командует Адам в серой куртке и вдруг останавливается как вкопанный.

Дальше пути нет.

Прямо на ступеньках, посередине между двумя пролетами, расположился человек в овчинном полушубке с погонами. На боку — табельный палаш в ножнах, на коленях — короткоствольный «АКС-99» со складным прикладом. Жорик сидит, чуть скособочившись — левая рука служивого туго забинтована и висит на перевязи; он сидит, курит, щурится от едкого табачного дыма, лезущего в глаза, — и со спокойным интересом разглядывает вооруженных людей.