Кровь пьют руками
Шрифт:
— Ушел, г-гад! — Сероглазый Волк кивает на противоположный выход. — Ч-черт, пожадничал, надо быловзвод к-кинуть…
— Но почему Залесский? — не выдерживаю я. — Игорь! Ведь он просто алкаш!
Маг по имени Истр злобно усмехается, качает головой.
— Просто алкаш, Стрела?! Просто алкаш?! В том-то и беда, что все Легаты поначалу — просто! Жаль, не успели!
Легаты? Но кто бы мог подумать, что этот мямля в тапочках!..
Мямля в тапочках сумел узнать об Эми, не выходя из своей квартиры; и диктофон кричал чайками над океаном, и стрим-айлендцы говорили по-русски.
Мямля в тапочках просил за меня Ворона, или что он там делал за меня, этот мямля, — и Ворон сотворил чудо.
Брат этого мямли…
— Почему вы не обратились к подобному мне? По моим сведениям, вы имеете такую возможность.
— Господин Молитвин умер. Больше нам не к кому обращаться.
— Мистер Молитвин? Ваша информация не есть полная…
Вот о ком говорил Пол-у-Бог! Игорь прячет пистолет, морщит нос, беззвучно смеется.
— 3-завалили задание, Стрела! Ладно, ну его к свиньям собачьим! Сейчас поднимемся, взглянем н-на всякий случай…
Но подниматься нам не пришлось.
Стук двери — негромкий, резкий.
Шаги.
Кто-то спускается вниз.
Пистолет вновь в руках Игоря. Мы отходим в узкий аппендикс выхода во двор.
Неужели он?
Тот, кто идет к нам, слегка шаркает ногами. Словно старик. Словно каждый шаг стоит ему года жизни.
— Игорь! Не надо оружия!
Маг смотрит на мертвецов, загромоздивших пролет и лестницу, скалится, кивает.
— Д-да, Стрела. Не поможет…
Шаги все ближе…
Он!
Алик-алкаш, Легат Печати, спускается по лестнице. На плечах — старая куртка с латкой на левом локте, на ногах — знакомые тапочки. В руках — разлохмаченная пачка листков. Идет медленно, с трудом, наваливаясь боком на перила.
Возле трупа сержанта Петрова он останавливается — на какой-то миг. Затем прижимается к стене, протискивается.
Мы ждем;
С ноги Легата спадает тапочка, он долго ищет ее, надевает.
— Мне… надо пройти.
Голос звучит глухо, странно. Глаза смотрят под ноги.
— Зачем вы убили м-моих людей, Олег Авраа-мович? — Игорь уже пришел в себя, на лице — привычная улыбка. — Они просто хотели с вами п-побеседовать.
Легат поднимает взгляд: так поднимают убитого ребенка.
На нас смотрят незнакомые мертвые глаза. Такие же, как у его брата.
Нет, другие!
В глазах у Пол-у-Бога — цунами.
В этих глазах — только пустота.
Ничего не осталось.
— Я… не убивал их. Мне надо пройти…
Игорь кивает, берется рукой за дверь.
— Ладно! Поговорим во дворе.
Над нами — пустые окна с выбитыми стеклами. Под ногами — черный тающий снег. А над всем этим — расколотое небо.
Легат выходит из подъезда, неторопливо оглядывается, словно видит двор первый раз в жизни. Левая рука сжимает листки бумаги.
— Мне… надо…
— Олег Авраамович! — Маг усмехается уверенно, твердо. — В-все, что вам нужно, -это п-пройти к вертолету. Пилот я н-неважнецкйй, но обещаю д-доставить в целости.
И вновь на нас смотрит пустота.
— Мне… не надо туда. Но я… могу вас проводить…
Идем молча, не торопясь. Два раза с ноги Легата падает тапочка. Одна и та же — левая.
Бензин догорает, плещет последними язычками; зато вовсю горят дрова — обломки взорванного сарая. Маг оглядывается, удовлетворенно кивает.
— От-тлично! Олег Авраамович! Позвольте объяснить вам суть д-дела. Организация, к-которую я представляю, поручила мне доставить вас в некий н-научно-исследовательский центр…
— Меня?
В его голосе слышится что-то живое. Насмешка?
— В-вас, Олег Авраамович. Извините, что не озаботились этим раньше, но т-только сегодня удалось п-понять, что вы — это вы. Спасибо г-гос-подину Молитвину, вечная ему память!
Молитвину? Да, конечно! Как же сразу не догадалась?
«Али… Алика… Не дайте… убить…» Предсмертное карканье Черного Ворона!
— Олег Авраамович! События развиваются слишком б-быстро. Не исключено, что п-потребуется серьезное скоординированное вмешательство — с участием т-таких, как вы. Это -только начало!
Маг кивает на небо, на золотую полосу, медленно расползающуюся по вечерней синеве.
— М-мы слишком долго выжидали. Теперь, когда Н-новый Мир сумел устоять, н-настала пора взять ситуацию под разумный к-контроль. Под наш контроль…
— Нет…
«Нет» звучит тихо, еле слышно, но разом обрывает все. Игорь хмурится, качает головой:
— Ж-жаль! В таком случае у меня есть д-дру-гой приказ. Мы не можем позволить людям… существам, подобным в-вам, проявлять, так сказать, самодеятельность. («Л-людям… не существам — л-людям…» — тускло поправляет его Легат, тоже начиная заикаться, но Сероглазый Волк не слышит или делает вид, что не слышит.) Вы — почти в-всесильны, вы можете убить меня на месте или изменить реальность в вашу пользу. Но если н-нет, я убью вас! Вы слышали?!
Я невольно вздрагиваю. Неужели до сих пор мало смертей? И Молитвин, шаман из шалмана! Он ведь просил — перед смертью просил!
«Али… Алика… Не дайте… убить…»
За кого просил Ворон — за дружка-собутыльника? Или за Легата? Смертного бога-неврастеника, которого ни при каких обстоятельствах нельзя убивать?
— Я… не хочу вашей смерти, — голос Легата звучит по-прежнему тускло, невыразительно. — Можете убить меня. Но мертвый я стану опасен. У мертвых нет жалости. У мертвых нет памяти. Им нечего терять; они уже не люди. А я человек… если вы этого так и не поняли.