Чтение онлайн

В безысходном горе она изливала душу перед служанками и расплакалась навзрыд.

Первыми проснулись дочери и, услыхав, что кто-то плачет, побежали на кухню.

– Тетя Сарра, что вы в кухне стоите? Что с вами? Чего вы плачете? Что случилось?

– Ох, зарезали, всех нас зарезали! Дядю, Бетти, Сёмку и квартиранта! Горе мне, горе!..

Барышни бросились будить родителей.

– Скорее вставайте! Зарезали дядю Давида, и Бетти, и Сёмку, и квартиранта!

Тойба Фамилиант, ни жива ни мертва, чуть не скатилась с постели. И выбежала, забыв надеть парик и вставную челюсть.

– О, Боже мой! Моего брата Давида зарезали? Такого брата!..

– Кто говорит, что зарезали?
– сказала Сарра.
– Господь с вами, милая! Меня, меня зарезали! Арестовали, забрали в полицию! Его, и детей, и квартиранта!

Шлёма Фамилиант, человек уравновешенный и спокойный, медленно оделся и вышел к Сарре.

– Что случилось, в чем дело?

Узнав об аресте и обыске, он стал громить семью Шапиро:

– Сами виноваты! Ваши затеи! Гимназии! Полиции! Мальчишки! Товарищи! Н-на!

Сарра соглашалась. Он прав. Но ведь от этого не легче. Что делать теперь? Надо спасать людей от напраслины, от навета. Кто будет спасать, если не он, Шлёма Фамилиант?

– Я?
– спросил шурин.
– Что я могу тут сделать?

– Как так?
– отвечала Сарра со слезами в голосе.
– Кто же? У вас такое имя, вы ведете крупные дела, вас все знают как благотворителя, вы такой умный человек! Ведь вас знает все начальство! Ведь вы же лично знакомы с губернатором!

Шлёма Фамилиант чуть не растаял под ливнем комплиментов; особенно приятно было слышать о личном "знакомстве" с губернатором. Говоря правду, он был знаком не столько с губернатором, сколько с вице-губернатором, и не столько "лично", сколько через секретаря. Но Шлёма размяк и попросил свою невестку присесть и выпить стакан чаю. Сарра и слушать о чае не хотела. И успокоилась только тогда, когда Фамилиант оделся и поехал "спасать" своих несчастных родственников.

Однако этим нельзя было ограничиться. Выпроводив шурина, Сарра побежала в магазин, где служил бухгалтером Давид Шапиро...

Первым вернулся Сёмка. Его доставили с почетом: на извозчике, в сопровождении городового. Увидев Сёмку одного, Сарра обмерла.

– Сёмочка, Самуличка, Боже мой! А где же папа? Где Бетти? Где квартирант?

Каждый вопрос сопровождался поцелуем в щеку, в губы, в глаза. Сёмка еле вырвался из маминых рук.

– Ну довольно уже, мамочка, пусти меня, ты меня задушишь!
– и Сёмка, жестикулируя, как большой, стал рассказывать.

Выйдя из дому, все сели на извозчиков. Они ехали на трех извозчиках. Папа отдельно, квартирант отдельно, а он с Бетти на третьем извозчике, причем тот человек в синих очках сидел рядом с Бетти, а он с двумя околоточными по бокам, против них. И так вот они ехали, ехали, еxали... Затем остановились, кликнув еще одного извозчика, и пересадили на него Сёмку с околоточными, а тот в синих очках с Бетти уехал в другую сторону. Сёмка опять ехал далеко, далеко... Наконец подъехали к большому каменному дому с ярко освещенными окнами. Сёмку ввели в отдельную комнату и посадили на длинную гладкую скамью. Его оставили одного, приказав спать. Но как спать без подушки?.. Сёмка посидел, посидел, а затем все-таки лег и лежал до тех пор, пока действительно не заснул... Сколько он спал - не знает, но когда он проснулся, было уже совсем светло. Около него стоял околоточный, не тот самый, а другой. Околоточный отвел Сёмку в большую комнату с царским портретом. Там сидел человек в больших усах и эполетах и еще один без усов, но вихрастый. Тот, что с эполетами расспрашивал Сёмку, а вихрастый записывал слово в слово. И когда он писал, у него трясся вихор. Спрашивали Сёмку решительно обо всем. Как его зовут, сколько ему лет, где он учится, и как папу зовут, и как маму зовут, и квартиранта. Все, все! Затем стали спрашивать: знает ли он Кириллиху, ее мужа. Знал ли он Володьку? В какие игры он с ним играл? И когда они играли в последний раз? Приходил ли Володька к ним домой? Давали ли ему у них в доме есть, пить игрушки и т. д...

– Ну, а ты что сказал?
– спросила мать, любуясь сыном.

– Что же я мог сказать?
– ответил Сёмка, разводя руками.
– Я сказал всю правду о себе и о Володьке. Сказал, что мы были товарищами, играли вместе, но друг к другу в дом не ходили, что папа его никогда и не видел. И что лучше всех его знал наш квартирант, потому что он с ним занимался. Ну, тогда стали спрашивать про Рабиновича.

– Ну-ну!

– Ну, ничего, я рассказал всю правду! Рассказал, что квартирант никогда бы и не узнал о Володьке, если бы я не рассказал сестре, что у Кириллихи есть сын, которого отец колотит, что Володька ходит в школу, но ему не с кем готовить уроки... А потом, когда сестра об этом рассказала Рабиновичу, он стал ходить к Володьке и готовить с ним уроки.

– И это все?

– Чего же ты еще хотела? Потом спрашивали, что Рабинович говорил о Володьке.

– Ну, а ты?

– Ну, я сказал, что квартирант очень хвалил Володьку, говорил, что он способный мальчик, что у него "еврейская голова" на плечаx...

Сарра, как ни была удручена, не могла не улыбнуться.

– Так и сказал: "еврейская голова"?

– Ну что я тебе, выдумывать стану? Потом спросили, о чем шептался Рабинович с папой перед пасхой. Что он делал в "подряде", где пекут мацу, и что мы ели за "сейдером".

– Что ели?
– удивилась Сарра.

– Всё-всё спрашивали! И я сказал всю правду: что квартирант с папой совсем не шептался, что в "подряде" он помогал печь мацу, а за "сейдером" мы ели много вкусных вещей: мацу, хрен, картошку, рыбу, мясо, оладьи...

Сарра не могла больше сдержаться: обняла Сёмку и стала его целовать. Какой умница! Сёмка был очень доволен собой и вспоминал новые подробности допроса:

– Да, еще я забыл тебе сказать, что спрашивали про кровь.

– Про кровь, горе мне, какую кровь?

– Да про кровь, что мы сделали с кровью?

– С какой кровью?

– А я знаю? Я тебя спрашиваю, с какой кровью?

– Ну, что ж ты сказал?

– Что я мог сказать? Сказал, что не знаю, о какой крови они говорят.

– Ну а они?

– Они говорят: "Не бойся, мы никому не расскажем!"

– Ну а ты?

– Я сказал, что ничего не понимаю.

– Ну а они?

Сёмка рассердился, совсем как отец:

– "Они сказали". "Ты сказал". Это - бесконечная история. А я кушать хочу!

Сарра вскочила с места и побежала к шкафу. Но в этот момент вошел Давид. Сарра совсем растерялась. Что делать? Дать ли ребенку кушать, радоваться ли возвращению Давида или горевать о том, что Бетти еще не вернулась? Она еле проговорила:

– А где Бетти? И где квартирант?

– Как где? Разве их еще нет?- спросил Давид.
– А я думал, что они давно дома...

Давид прибежал было домой в прекрасном настроении, но, узнав, что детей еще нет, остановился пришибленный.