Чтение онлайн

Он взывал к патриотизму и гордости, и Кервин увидел, как в глазах у большинства членов делегации вспыхнул огонь.

— Комъины действительно способны на это? — скептически поинтересовался Валдрин из Карфона.

— От имени комъинов буду говорить я, — заявил Раннирл. — Я — техник и лучше пойму, что вам нужно. С чего вы хотите начать?

— Группа земных инженеров предложила нам контракт на изыскательские и горнодобывающие работы, — начал Валдрин. — В первую очередь, нам необходимы металлы — медь, олово, серебро, железо, алюминий, вольфрам. А также топливо, сера… нам обещали составить полную карту по всем полезным ископаемым.

Раннирл поднял руку, и Валдрин умолк.

— А по ходу этих, как вы говорите, изысканий вынюхивать все и вся, наводнять планету своими адскими машинами — вместо того, чтобы, как им подобает, сидеть в Торговых городах?

— Мне это ненавистно ничуть не меньше, чем вам! — горячо отозвался Валдрин. — Особо теплых чувств к Империи я не испытываю, но если другой альтернативы откату к феодализму нет…

— Альтернатива есть, — произнес Раннирл. — Эти изыскательские работы для вас можем провести мы — а заодно и горнодобывающие тоже. Причем быстрее, чем земляне — и не нарушая Пакта!

У Кервина перехватило дыхание. Нетрудно и самому было догадаться, на что способны комъины — видел же, что матричный кристалл поднимает в воздух самолет — но чтобы такое!..

«Господи Боже, ничего ж себе! И к тому же не дать землянам захватить Даркоувер…»

Вплоть до этого мгновения Кервин и сам толком не осознавал, как глубоко волнует его эта проблема. Перед мысленным взором Джеффа пронеслись проведенные на Земле годы; он вспомнил разочарование, которое испытал, увидев Торговый город и осознав, что это лишь крошечная частичка Империи; он снова ощутил страстное желание отыскать свой мир и свою семью. И, заново пережив ностальгию изгнанника, он окончательно понял, что имеет в виду Хастур.

Сохранить в неприкосновенности Даркоувер — мир, который так дорог Кервину! Мир, которому он по праву принадлежит.

— Звучит заманчиво, высокочтимые господа, — проговорил Валдрин. — Но настолько сильны комъины не были никогда — по крайней мере, на памяти живущих. Конечно, дедушка мой любил рассказывать о старых добрых временах; но сейчас раздобыть железа подковать пару лошадей — уже почти подвиг!

— Да, звучит заманчиво, — подхватил другой делегат. — Но откуда мы знаем — может, эти комъины просто хотят потянуть время, пока земляне не потеряют интереса. По-моему, следует заключать договор с Землей — и немедленно!

Валдрин минуту-другую посовещался с делегацией.

— Лорд Хастур, — наконец произнес он, — одних баек о былом могуществе комъинов нам недостаточно. Вот что мы хотели бы предложить. Сколько времени вам надо на изыскательские работы?

— А сколько потребовали земляне? — в свою очередь поинтересовался Раннирл.

— Шесть месяцев.

Раннирл покосился на Кеннарда, потом на Элори.

— Нам хватит шести недель, — заявил он.

— Только при одном условии, — горячо вмешался Остер. — Если мы выполняем свои обязательства, вы даете слово прекратить все дела с землянами!

— Так будет честно, — поддержала его Элори. — Если мы докажем, что в силах сделать для блага Даркоувера не меньше, чем эти ваши земные специалисты, вы станете подчиняться Совету? Все, чего мы хотим — это чтобы Даркоувер был Даркоувером, а не увеличенной копией Торгового города. Если мы дадим вам то, что вы просите, вы должны пообещать подчиняться Совету комъинов во всем, что касается применения технологии — чтобы Даркоувер не стал третьеразрядной имитацией заурядного имперского мира!

— Пожалуй, так действительно будет честно, госпожа моя, — согласился Валдрин; затем в его голосе снова появились жесткие нотки: — Но надо быть честными до конца — пусть договоренность будет обоюдной: если у вас ничего не получится, Совет комъинов снимает все возражения и позволяет нам вести дела с землянами так, как мы сочтем нужным.

Церемония прощания с делегацией оказалась долгой и обставленной множеством премудростей протокола. Половину речей Кервин пропускал мимо ушей, понимая, что ему — «варвару Элори» — простительны мелкие оплошности в ритуале.

Значит, успех или неуспех Арилиннского Башенного Круга влечет за собой поистине грандиозные последствия. И подумать только, успех или неуспех зависит, в свою очередь, от него, Джеффа Кервина, наполовину землянина, совсем еще новичка в этом деле! От безмерности возложенной на него ответственности Кервин ощущал парализующую слабость во всем теле. Незамеченным он выскользнул из зала — мимо застывших у входа стражников, через задние дворы, к мерцающему барьеру Вуали.

Слишком тяжел был этот груз для его нетренированных плеч. «Я думал, у меня будет больше времени выучиться…» Он чувствовал себя совсем еще зеленым новичком, совершенно неопытным, и при одном воспоминании о первом мучительном раппорте его начинало трясти от страха.

Он влетел к себе в комнату и в немом отчаянии рухнул на кровать. Это нечестно — требовать от него так много; и так скоро! Это было выше сил Кервина — чувствовать, что судьба всего Даркоувера зависит от его толком не развитого ларана!

Казалось, пропитывающий комнату призрачный запах усилился и проник до самых далеких уголков памяти, высветив целую гамму давно забытых ощущений.

«Клейндори. Моя мать, преступившая обеты ради землянина — я что, искупаю ее вину? — бился в мозгу мучительный вопрос. — Но это не было предательством!»

Расплывчатая тень, смутное воспоминание замаячило на самой периферии сознания; на мгновение Кервину показалось, что он знает …

Тень исчезла, оставив после себя головокружение и немоту.

Бесшумно — ни слова, ни звука — рядом с ним по явилась Таниквель; между ними замельтешила паутина раппорта, и девушка подняла к Кервину сразу же осунувшееся личико.

— Джефф, все совсем не так, — наконец прошептала она. — Мы верим в тебя. Если у тебя… у нас ничего не получится… не ты один будешь виноват. Ну как ты не понимаешь… — Голос ее оборвался; неожиданно она приникла к Кервину, обвила его руками. Джеффа затрясло, и он что есть сил сдавил девушку в объятиях. Губы их встретились, и Кервин понял, что именно этого он хотел с той дождливой ночи, когда впервые ее увидел, с той задымленной гостиничной комнаты. Женщина его народа, первой принявшая его в число своих.