Чтение онлайн

Нет, об этом он и думать не станет. Джефф поблагодарил Бэррона, покорно совершил экскурсию в новое крыло, побеседовал с кем-то из учителей, выразил восхищение местными успехами и в конце концов отбыл — исполненный беспокойства и новых вопросов.

Клейндори умерла. Но почему Джефф Кервин-старший — «жутковато выглядевший», со сломанным носом — отдал сына в Приют Астронавта? И куда он потом делся?

Почему Джефф Кервин-младший в четыре года не умел говорить и молчал еще целых шесть месяцев?

Почему он не помнит…

Ничего, кроме загадочных полустертых образов: стены, арочные своды, двери, гордо вышагивающий по длинному коридору замка мужчина в плаще… женщина… пронзительный детский крик…

Кервина затрясло, и он постарался об этом не думать. По крайней мере, хоть малость из того, что хотел знать, он выяснил.

А теперь его ждала Элори.

Когда он вернулся в отель, она спала, рухнув в изнеможении поперек кровати, и под длинными ресницами ее залегли глубокие тени — но при скрипе двери она встрепенулась.

— Джефф, я держалась, сколько смогла, — быстро проговорила она.

— Все в порядке, — поспешил успокоить он жену.

— Что ты узнал?

Кервин замялся. Стоит ли говорить? Не разбудят ли бурлящие в нем вопросы каких-нибудь неприятных воспоминаний? Что она знает о Клейндори — если не считать, что ее научили презирать саму память о «предательнице»?

Элори сжала его ладонь.

— Откажись ты разделить боль со мной, — произнесла она, — тогда мне действительно стало бы больно.

И Джефф, опустившись рядом с ней на кровать, рассказал все. Все, что случилось с ним с первой секунды на Даркоувере: о встрече с Раганом и о том, как он узнал, что такое матричный кристалл; о приютской регистраторше; о матричных механиках, отказавшихся помочь ему; и все остальное — вплоть до того, что поведал ему Бэррон.

— Пожалуй, пора признаться, — угрюмо выставив челюсть, заявил он, — что все это безнадежно. Остались считанные часы; скоро рапорт с аэродрома завершит путь по инстанциям, и мне предстоит депортация. Да, может, уже…

Словно в ответ на его слова ожил зуммер, и Кервин поднял телефонную трубку.

— Джефферсон Эндрю Кервин-младший? — поинтересовался металлический голос на другом конце провода. Это была запись.

— Слушаю.

— Говорит отдел регистрации и кадров.

До нас дошли сведения, что вы находитесь в пределах Земного сектора, будучи обвиненным в гражданском правонарушении — незаконном уклонении от депортации. Ваше местонахождение известно. Данным сообщением вы ставитесь в известность, что Городской Совет Тендары на Даркоувере объявил вас персоной нон грата, и вам официально запрещается покидать Земной сектор, Это запрещение распространяется также и на вашу супругу, поскольку завершено рассмотрение вопроса о предоставлении ей имперского гражданства, и вопрос решен положительно. Это официальный приказ. Вы не имеете права покидать места вашего нахождения более чем на час, или удаляться от него более чем на милю, и через сорок восемь часов обязаны явиться, куда следует, или будет выписан ордер на ваш арест. Пожалуйста, подтвердите, что вы ознакомились с текстом сообщения, или укажите юридически корректную причину для обжалования и подайте апелляцию по установленной форме.

— Черт! — пробормотал Джефф.

— Пожалуйста, — терпеливо повторил голос с пленки, — подтвердите, что вы ознакомились с текстом сообщения, или подайте на апелляцию по установленной форме.

— Подтверждаю, — сказал Джефф и бросил трубку.

Значит, все кончено. Надежды на успех апелляции ни малейшей; теперь когда комъины против него, ни одна живая душа на Даркоувере и пальцем не шевельнет, чтобы помешать его депортации.

«Теперь я никогда не узнаю правды…»

Элори поднялась с кровати и встала над ним. Матричный кристалл на тонкой цепочке она повесила на шею.

— С твоей матрицей я могу постараться обойти блок в твоей памяти, — предложила она. — Только, Джефф, если блок настолько мощен, зачем ты хочешь это знать? Почему бы тебе не успокоиться? С комъинами для нас покончено; может быть, нам придется улететь с Даркоувера…

— Элори, всю жизнь меня мучил этот зуд, этот… самый настоящий голод — вернуться на Даркоувер; прямо наваждение. Я совсем даже неплохо жил на других планетах, но все время где-то в подсознании чувствовал, что Даркоувер меня зовет. А теперь уже начинаю сомневаться: действительно ли дело во мне, или мной начали манипулировать еще тогда, в то время, о котором я ничего не помню.

Потому что, если зов Даркоувера, который он ощущал в крови — фикция, кто он тогда? Пустышка, пешка, безвольная марионетка в руках землян? Убрать наваждение — и что останется от того, что, по большому счету, его и сформировало?

— Хорошо, тогда я попробую, — нахмурившись, сказала она. — Только не сейчас; я еще не восстановила силы после «наложения чар».

Они вышли из отеля и немного погуляли по Земному сектору, заглянули перекусить в кафе земного типа возле космопорта, где Элори съела свой традиционный чудовищный обед (что напомнило Кервину о том, к какому физическому истощению приводит телепатическая работа). Чисто для проформы он показал ей главные достопримечательности Земного сектора; но ни ее, ни его это сейчас как-то не слишком волновало.

Джефф обнаружил, что не может сейчас думать ни о чем, кроме Арилинна. Что будет означать для Даркоувера срыв договоренности с Пандаркованским Синдикатом? А для комъинов? Все изыскательские работы были завершены: оставалось самое главное — невероятно, чудовищно сложная задача — поднять руды на поверхность планеты. И Кервин чувствовал, что Элори думает о том же.

— Есть же несколько матричных механиков, которые могли бы… — как-то раз пробормотала она. А другой раз обронила рассеянно, словно случайно: — В конце концов, все матричные структуры и молекулярные модели собраны и настроены. Может, им и удастся справиться. Но, — после некоторой паузы добавила она, — без Хранительницы…

Джефф привлек жену к себе.

— Жалеешь? — прошептал он.

— Ничего подобного. — Она, не моргнув, выдержала его взгляд. — Только… жаль, что все сложилось именно так.

Он погубил их. Он пришел в мир, который любил — и загубил последний шанс этого мира остаться таким, какой он есть.

Но когда Элори взяла матрицу в ладони, Джефф уже не ощущал прежней уверенности. Ему вспомнилась женщина — матричный механик, пытавшаяся прочесть его память; и заплатившая за это жизнью.