Чтение онлайн

— Ножницы, зонтики, чиним, правим… Ножницы, зонтики…

Вопреки утверждениям Брэма Стокера (как сообщил ему Исидро) и большинства других писателей, обращавшихся к этой теме, вампиры в основном питались бедняками, за которых никто не станет мстить и которых даже вряд ли начнут искать в случае исчезновения. Пересекая площадь, Эшер всматривался во тьму (уличный фонарь в самом деле был сломан) и спрашивал себя, кто из встреченных проституток, детей и накачавшихся джином пьяниц этим вечером не вернется домой — если этот дом вообще есть. Быть может, прямо сейчас за спешащими оборванцами наблюдает из теней Гриппен — хозяин вампиров Лондона — или один из его потомков, подыскивающий себе жертву…

Впрочем, заметить охотящегося Гриппена было не проще, чем различить оспу, холеру или голод до того, как они нанесут удар.

И снова у Эшера мелькнула мысль, что, возможно, вовсе не Исидро послал ему эти образы, а Гриппен или один из его подручных, по мнению которых смертный, способный обнаружить логово вампира — и вообще верящий в существование таких созданий, — слишком зажился на свете.

А затем позади него раздался мягкий голос:

— Джеймс. Хорошо, что вы пришли.

Поворачиваясь, он ощутил, как встают дыбом волосы на затылке:

— А у меня был выбор?

— Дорогой мой Джеймс, — вампир смотрел на него, не меняя выражения лица, но эта застывшая маска не имела ничего общего с неподвижностью трупа. Смерть таилась в нем самом, и наступила она много лет назад. — Выбор есть всегда.

Они миновали окно, льющее тусклый маслянистый свет, и тонкое лицо Исидро снова окутала тень. Рука, которой он придерживал Эшера за локоть, казалась легкой, как у девушки, но пальцы могли раздробить кость. Из проулка, откуда несло нечистотами и дохлой рыбой, их окликнула женщина:

— Сюда, джентльмены, обоих обслужу.

Исидро вежливо ответил:

— Мы с моим другом ни в чем не нуждаемся, мадам, — после чего они продолжили свой путь, все больше погружаясь во тьму.

Сквозь кожу ботинок Эшер ощутил холод ледяной воды, затем под ногами зашаталась служащая мостом доска. В тенях под собой он увидел отблески на водной глади. Они дважды свернули направо, потом налево. Эшер считал шаги. Он чувствовал, как давит на него разум Исидро, погружая в сонное безразличие, и боролся с этим вторжением… три, четыре, пять, шесть… снова направо, скрип петель, откуда-то снизу его обдало сквозняком, несущим вонь мышей и плесени.

Ступени вниз. Старая кухня в подвальном этаже. Лампа на деревянном столе, ее тусклый свет едва обрисовывает пыльную груду рваных мешков и поломанных корзин у стены. Дверь в фасадной стене, из-за которой сильно тянет сыростью.

— Запасное обиталище, — Исидро выдвинул для Эшера стул с жесткой спинкой, а сам примостился на столе рядом с лампой, выпрямившись так, словно на нем был тесный придворный камзол. — Госпожа Лидия весьма проницательна в делах, касающихся перемещений. Надеюсь, с ней все хорошо?

— Да, хорошо.

Молчание Исидро слегка затянулось — единственное указание на то, что он был знаком с молодой женой Эшера. Но эти несколько секунд ничего не говорили о том, что вампир путешествовал вместе с ней, любил или намеренно обманывал ее. Только внимательно присмотревшись — вампиры хорошо умели искажать человеческое восприятие, — Эшер различил ужасные шрамы на лице и шее Исидро, которые тот получил, защищая его и Лидию. Немертвая плоть заживала медленно и совсем не так, как у живых людей. Через восемнадцать месяцев отметки по-прежнему выделялись на бесцветной коже, подобно полосам присохшего пластыря. Сколько времени понадобится — понадобилось — вампиру, чтобы выздороветь?

Лидия спросила бы об этом напрямую.

Он припомнил ее молчание и те слова, которые она иногда выкрикивала во сне.

Может быть, и не спросила бы.

— А с вами?

— Со мной все в порядке, — ответил Эшер. — Как у вас дела?

— Это вежливость? — Исидро чуть наклонил голову вбок. — Или вы в самом деле хотите знать?

Эшер на мгновение задумался, потом ответил:

— Не знаю.

И еще через мгновение:

— Я в самом деле хочу знать, дон Симон.

— В другой раз.

Из кармана отменного серого пальто (только вампир может носить такую одежду в Ист-Энде, оставаясь при этом незаметным) Исидро извлек сложенный лист бумаги и передал его Эшеру.

Текст был на английском.

Санкт-Петербург

3 февраля 1911

Дражайший Симон,

Прошу прощения за долгое молчание. В это время года я много времени провожу вне дома, и письмо с подробнейшим описанием балета и оперы, скандалов и сплетен лежит на бюро, дожидаясь, когда же я его допишу… но это дело не может ждать.

Несколько лет назад вы писали мне об ученом Б., который во имя короля и отечества вознамерился узнать то, что его не касалось…

Эшер бросил взгляд на непроницаемое лицо вампира.

— Она имеет в виду Хориса Блейдона?

Речь шла об исследователе, который четыре года назад пытался изготовить из крови вампиров сыворотку, способную наделять живых людей силой бессмертных. Так он надеялся создать гибрид, которому дневной свет был бы так же безразличен, как ночная тьма, а серебро причиняло бы не больше вреда, чем сталь. Человека, наделенного силой вампира, но без свойственных вампирам ограничений. Человека, который использовал бы свои способности в войне, о приближении которой знали все, — в войне против Германии и ее союзников.

Бессмертного, который будет беззаветно служить королю и отечеству. Как служил сам Эшер, не слишком заботясь о случайных жертвах.

В ответ Исидро прикрыл желтые глаза, выражая тем самым одобрение.

Без вашего отчета о тех событиях я едва ли обратила бы внимание на то, что услышала — кто же станет слушать ученых, которые на суаре разглагольствуют о своих изысканиях? Но сейчас здесь гостит немецкий врач, чьи штудии слишком живо напомнили мне ваш рассказ. Прошлым вечером на приеме у Оболенских, спасаясь от великого князя Георгия (самый СКУЧНЫЙ человек в Империи, смею вас заверить), я зашла в оранжерею и увидела нашего тевтонского исследователя крови и фольклора, погруженного в беседу с одним из нас.