Чтение онлайн

Император поглядел на гостей.

– Вижу, ты оказал мне услугу, пригласив Юста

Силия. Благодарю. Недавно он сослужил мне хорошую службу.

– Неоценимую, государь.- Петроний, не уставая кланяться, шел за Нероном. Где же музыка? Почему медлит Артемидор?

– А, вот и наш чужестранец из Дакии, но он не дакиец,- Нерон увидал Сен-Жермена. Тот поклонился на взмах августейшей руки.- Он познакомил меня с чертежами водяного органа. Мне захотелось установить его в цирке. Возьми себе на заметку этот вопрос.

Петроний пробубнил в ответ что-то невнятное. Он дивился тому, как постарел и обрюзг этот двадцатисемилетний, совсем еще молодой человек. Что сталось с румяным улыбчивым юношей? Отчего так выцвели его небесно-голубые глаза? И в какой момент они стали ему ненавистны?

– Боги, да это пастушья беседка! – в восторге воскликнул Нерон.- Ах, милый Петроний, ты не устаешь меня удивлять! В Риме, задыхающемся от роскоши, огромное наслаждение отыскать такой вот скромный и непритязательный уголок!

Еще бы! Рабы старались неделю, да и художникам пришлось хорошо заплатить. Непритязательность обходится дорого, но Нерону об этом незачем знать. Петроний был счастлив. Он знал, что слова императора непременно дойдут до Тигеллина, и уже не чувствовал неприязни к молчаливым гвардейцам, застывшим в тени едва освещаемых фонариками кустов, из которых о, наконец-то! – полилась тихая музыка.

Когда Нерон опустился на широкое ложе, установленное чуть выше других, все гости заторопились к своим местам – и только один человек направился к дому.

– Сен-Жермен? – удивленно окликнул Петроний.- Куда это ты?

– Я полагаю, следует взглянуть на танцоров. Это их первое выступление в Риме, да еще перед самим императором. Я хочу убедиться, что все пройдет хорошо.

Это действительно было нелишним. Петроний кивнул.

– Благодарю. Может быть, приказать послать тебе угощение?

– Я отужинаю попозже.

В темных властных глазах промелькнула усмешка.

– В таком случае выпей вина.

– Я сторонник трезвого образа жизни.

На это трудно было что-либо возразить. Петроний потупился.

– Как пожелаешь. Еще раз благодарю тебя, и возвращайся скорей.

Ответом ему был вежливый отстраненный кивок.

Сен-Жермен отсутствовал более часа. За это время гости насытились, а голоса их успели охрипнуть от нескончаемых разговоров и неразбавленного вина, щедро подливаемого в их чаши наемными красавцами-виночерпиями. Он занял место на крайнем ложе, отослав жестом руки приблизившегося к нему раба.

На возвышении, картинно откинувшись, возлежал подгулявший Нерон. По его обычно раздраженному лицу блуждала улыбка довольства. Прижав к животу небольшую лиру, император задумчиво пощипывал струны, пытаясь вторить напеву свирели, доносившемуся из кустов. Собравшиеся, уже несколько утомленные этим дуэтом, благоразумно молчали. Никто не осмеливался пошевелиться или что-то сказать.

Один Корнелий Юст Силий счел себя вправе сделать императору комплимент.

– О августейший, ты походишь на Аполлона! – воскликнул он восхищенно и потряс головой.

– На Аполлона? – переспросил Нерон, откладывая в сторону лиру.

– Да, на бога света и музыки! – проревел восторженно Юст.

– И медицины, милейший Юст,- глубокомысленно высказался Нерон.- Заметь, и медицины. Да это и неудивительно, ведь музыка исцеляет. Музыка – самое редчайшее и высочайшее из искусств.- Он снова притронулся толстыми пальцами к струнам.

Оливия попыталась одернуть мужа, не доверяя благодушию императора, но тот отмахнулся. Втершись каким-то способом в доверие к порфироносцу, Юст возгордился и сделался совершенно невыносимым. Дома он днями бранил супругу за то, что она никак не может найти себе любовника позанятнее. Сирийский купец – страшный зануда, маг из Британии – просто мошенник, рет-вольноотпущенник – свихнувшийся слезливый дурак… Оглядывая собравшихся, Оливия покусывала губу. Юст вновь стал поговаривать о мавританине из конюшен, он знал, что ее мутит при одной мысли о нем. Положение молодой женщины было просто отчаянным. «Уж не обольстить ли Петрония?» – подумала вдруг она.

Тот, изысканно-вежливый, томный и элегантный, как раз обращался к гостям:

В этой непритязательной обстановке, так ненавязчиво напоминающей нам о том, что все лучшее человеку дарит природа, уместно ли мне будет предложить вам новое развлечение, вполне отвечающее нашим сегодняшним ощущениям?

Нерон приподнялся на локте; в блеклых глазах его вспыхнули искорки интереса.

– Новое развлечение?

– Абсолютно,- уверил Петроний,- и в том порукой всем нам известный Ракоци Сен-Жермен Франциск.- Он жестом указал на ложе, где возлежал Сен-Жермен: – Этот достойнейший чужеземец еще осенью пообещал мне найти нечто такое, чего Рим еще не видал, а слова его, как известно, не расходятся с делом.

Петроний умолк, ожидая вопросов, и засмеялся, когда они посыпались на него.

– Нет-нет, о достойнейшие, это вовсе не греки, не фокусники и не укротители змей! Это,- он сделал эффектную паузу,- служители древнего индийского культа. Из тех, что не возносят молитв своим божествам и не делают им каких-либо подношений, а выражают свое к ним почтение по-иному. В несколько экцентричной и довольно затейливой форме…

– В какой же? – быстро спросил Нерон, чье любопытство все разгоралось.

– С помощью культовых телодвижений, отражающих в самых мельчайших подробностях все многообразие удивительных разновидностей плотской любви. Танцовщики практикуются в этой области с ранней юности и довели свое искусство до совершенства.

Петроний услышал, как Нерон скептически хмыкнул.

– Одно твое слово, и я прикажу им уйти, августейший.

– Нет-нет,- Нерон капризно поморщился.- Пусть танцуют… раз уж пришли.

Петроний придвинулся к императору – на случай, если тому понадобятся какие-нибудь пояснения, Сен-Жермен тем временем подошел к индийцам и обратился к ним на их родном языке: