Чтение онлайн

Часы показывали 3.15.

— ...сообщение записано на пленку, — раздалось в трубке. — Слушай внимательно.

Голос был лишен всякой эмоциональной окраски. Борясь со сном, я с трудом вникал в слова.

— Сообщение начинается. Ты достанешь десять тысяч фунтов новыми десятифунтовыми купюрами, завернешь их в черный мешок. Завтра ты отвезешь этот сверток в Норфолк, в гавань Морлей, и в десять часов вечера положишь его под брезентовый чехол ялика «Айша». Он будет пришвартован справа, если смотреть на море. Потом ты уйдешь и не станешь наблюдать. Полиции ничего не сообщай, иначе рискуешь своей яхтой. — Голос замолчал.

Я сидел совершенно ошеломленный и старался собраться с мыслями, горло перехватило.

— Подожди, — глухо прохрипел я.

— Повторяю, — произнес голос.

Я нажал на кнопку магнитофона, вмонтированного в телефонный аппарат. Неизвестный повторил свое послание, в конце которого прозвучало:

— Вспомни Эдварда Бонифейса и Джона Доусона. Подумай о своей яхте.

Я взглянул на Агнес. Она еще спала, звонок не разбудил ее. Я помчался вниз по лестнице и непослушным пальцем набрал номер телефонной станции.

— Я бы хотел узнать, откуда мне звонили.

— Извините, но мы таких справок не даем, — безразличным голосом ответил оператор.

Я было собрался аргументировать свою просьбу. Но потом мне пришло в голову: оператор сообщит в полицию... полиция... Нет...

Подумай о своей яхте.

И я набрал номер Скотто. Тот сразу же поднял трубку.

— Как Мэй?

— Хорошо, — ответил он. — Спит. Что-нибудь произошло, Джимми?

— Нет, — соврал я, подумав на мгновение, что хорошо было бы рассказать Скотто об этом разговоре. Он был бы неплохим помощником. Но тут меня снова одолел мой прежний невроз. Болезнь рулевого — убеждение, что он отвечает за все.

— Все хорошо, пока все хорошо!

— Не беспокойся, — весело ответил Скотто, но его голос звучал встревоженно. — Спокойной ночи.

— Да, — попрощался я. — Спокойной ночи.

Я положил трубку и не знаю, сколько времени просидел за столом, смотря в темноту. Меня окутывали предрассветные тени, заставляя дрожать от страха. Но не того страха, который возникает, когда сильные волны бьют в борт и штурвал начинает трещать, не справляясь с управлением. А который испытывает человек, идущий по тонкой проволоке над бездонной пропастью, и достаточно одного неверного шага, чтобы навсегда погрузиться в забвение.

Спустя некоторое время я поднялся и прошел по темному дому. Дождь прекратился, только ветер шумел в листьях деревьев. Сварив себе кофе, я снова уселся за стол на кухне.

Кофе помог. Шок прошел, и голова заработала, мысли задвигались, подобно старым большим часам.

Никакой полиции. Это займет время, а я должен участвовать в регате и не могу рисковать яхтой. И еще Артур Дэвис, Эд Бонифейс, Джон Доусон.

Быстро перекусив, я начал приготовления. Написал рекомендательное письмо Агнес для Скотто, послание для Скотто и Чарли, где детально расписал необходимые приготовления для гонок. И еще в предрассветных сумерках, когда ранние птицы только начинали свои первые песни, завел «ягуар» и выехал на восток.

Утро было чистым и солнечным, но к тому времени, когда я добрался до Эссекса, небо затянули облака и начался мелкий дождь. На дороге, ведущей к гаражу Дела Бонифейса, уже образовались лужи. Позади него к темной мрачной воде бежали полосы серо-зеленого ила. На небольшом захламленном дворике мокло оборудование, принадлежащее Делу.

Дел был на месте. Пройдя мимо секретарши, крашеной блондинки, я шагнул в офис. На меня пахнуло несвежей мужской одеждой.

— Чем могу вам помочь? — поднялся мне навстречу Дел, но при виде меня его любезная улыбка превратилась в оскал. — Что ты хочешь?

— Твой брат был убит, — сказал я. — Ты хочешь найти того, кто это сделал?

— Я знаю, кто убийца. Один из тех пропойц.

— Неправда, — сказал я, и тон моего голоса заставил его быстро опуститься на стул. — Старуха с Хэншоу-стрит сказала, что слышала, как Эд разговаривал с тобой по телефону. Ты велел ему уходить. Почему?

— Комната сдавалась.

— Может быть. Но вот что меня интересует. Почему ты отправил меня на Хэншоу-стрит, а не на пристань Хоулетт?

— Не знаю, — ответил Дел.

Приблизившись, я положил руки на стол и посмотрел ему в глаза: они избегали моих.

— Я снова тебя спрашиваю. И на этот раз мне нужен определенный ответ.

Дел обиженно взглянул на меня.

— Я подумал, что если ты отправишься на Хэншоу-стрит, то не найдешь его. Никто из этих пьяниц не знал, где Эд. И ты решишь, что он просто исчез. Мне не хотелось, чтобы вы встретились. Его голова была забита всякой чепухой о парнях, которые преследовали его и уничтожили яхту. Эд все-таки мой брат, а такие разговоры мешают бизнесу.

— Это правда, — ответил я. — Его убил один из них. Ты же беспокоился, что он расскажет мне о том, что ты подпольный букмекер, верно?

— Откуда ты знаешь? — крикнул Дел, вскакивая со стула.

— Не напрягай мозги. Все, что я хочу сейчас знать, это кому ты сказал, что Эд был на Хоулетт?

— Не знаю. Кому-то по телефону.

— Какой у него был голос?

— Нормальный. Как у обычного парня.

— Что они сказали тебе? Что сожгут все яхты «Санси»?

— Нет, — ответил Дел. — Они мололи всякую чепуху. Была уже полночь. Я не знал, что они собираются сделать с Эдом!

— Надеюсь, что нет. Действительно надеюсь, что ты не знал, Дел.

— Эд был моим братом, — примирительно произнес он.

— Он был моим другом, — добавил я. — И я отомщу за его смерть.

— Это не твое дело, — заметил Дел.

— Ну, значит, ты можешь постараться заставить их заплатить за все. Итак, я начинаю все сначала, медленно и красиво. Помнишь наш разговор в кабаке «Виноградная гроздь»? Ты тогда сказал, чтобы я не беспокоился, что Эд только фантазировал, когда говорил, что кто-то изуродовал его яхту. Так ты был не прав. Кто-то разрушил его яхту, а еще кто-то убил его, потому что Эд подобрался к ним слишком близко. Поэтому, даже если бы он не был твоим братом, ты должен отплатить им.