Чтение онлайн

— Итак, чего ты хочешь? — поинтересовался Дел.

— Поможешь мне найти тех, кто виновен в смерти Эда.

— Погоди...

— На его шее была веревка, Дел, — медленно произнес я. — На шее твоего брата Эда. Кто-то туго затянул ее. Я видел Эда. Его глаза вылезли из орбит. Лицо было распухшее и черное. Его язык...

Дел с грохотом ударил кулаком по столу.

— Очень хорошо! — прокричал он. — Очень хорошо!

Потом замолчал, ковыряя ногтем слой пластмассы на углу стола, и сказал:

— Но это тебе недешево обойдется.

— Очень по-братски, — ответил я, приблизившись к столу. — Две сотни фунтов. Половина сейчас, половина — когда дело будет сделано. А вместо премии я не буду рассказывать полиции, что ты принимал ставки от людей, участвующих в гонках.

Он сжимал в руке горсть больших серебряных колец.

— Где деньги?

Я почувствовал облегчение, испытав на собственном опыте братскую любовь Дела. Звонкая монета — вот что реально может заставить его действовать.

Рассказав, что нам предстоит сделать, я направился к двери и подождал его. Мы стояли рядом, бок о бок. Мне вовсе не льстило наше сходство, но на этом можно было не зацикливаться. Одинаковый вес, одинаковый рост, схожие фигуры. Выйдя под моросящий дождь, мы сели каждый в свою машину.

Первым ехал я в своем «ягуаре», следом Дел в «капри». Мы выехали на дорогу А11, направляясь к Северному Норфолку.

В шесть часов мы уже миновали последнюю невысокую гряду и увидели море. Дождь прекратился, и вода была высокой: по морской глади струились полоски ила, вдоль берега выстроилось бесчисленное множество всевозможных лодок. Мы зашли в паб ближайшей деревушки и заказали по пинте пива, бобы и пироги. В баре было полно моряков с голыми ногами и гладкими лицами, что заставило меня почувствовать себя старым и очень уставшим. Дел же наблюдал за ними из-под полуприкрытых век безо всякого выражения: вероятно, рассматривая их как потенциальную силу для своей флотилии «Сан-си», состоящей из «старых калош».

С пивом не было никаких проблем, а вот с пирогом пошли сложности. Зная, что сегодня вечером я получу наконец ответы на все вопросы, мой желудок завязался в узел и отказался от еды.

В десять часов мы вышли и сели в машины. На землю уже опустились сумерки, но небо было чистым и звездным. В той же очередности мы остановились на ближайшей к Морлей стоянке, в четверти мили от гавани. Я приткнулся на обочине. Дел поставил машину и направился ко мне. Я надел на себя старый жакет и скользнул на пассажирское сиденье. Дел нарядился в мою куртку «Генри Ллойд» и сел за руль. Мы поехали вниз по склону. Выехав на прямую дорогу, я снял свою панаму и надвинул ее Делу на глаза.

— Эй, — заворчал он.

— Не кричи. Ты — это я. Когда выйдешь из машины, оставь дверцу открытой.

— Как скажешь, — подчинился Дел.

Я опустился на пол, ниже уровня окна, чтобы создавалось впечатление, будто в машине один водитель. С правой стороны в окнах мелькали дома, каменные и деревянные, кажущиеся черными на фоне вечернего неба. Гавань должна быть с левой стороны от небольшой бухты Кат. Впереди была лодочная стоянка.

— Сверни на стоянку для автомобилей! — приказал я и почувствовал, как колеса свернули с гудронированного шоссе на неровную дорогу, ведущую к стоянке. «Ягуар» остановился напротив длинного ряда лодок, пришвартованных носами к стене причала. На часах было без двадцати десять.

— Ялик называется «Айша», — сказал я. — Возьми сверток и положи его под чехол, закрывающий судно.

Дел выбрался из машины, оставив дверцу открытой, и зашагал к лодкам, неся с собой сверток. Я прополз по полу и высунул наружу голову.

Как я и приказал, машина стала напротив пришвартованных лодок. Если держаться ближе к земле, есть шанс остаться незамеченным. Песок врезался мне в ладони, теперь я находился в относительном укрытии, лежа на земле, носом в грязной траве. Послышались шаги. Оглянувшись по сторонам, я увидел человека, садящегося в мой «ягуар»: неуверенная походка, на голове панама, рост около шести футов. Нет никаких причин подозревать, что это не Джимми Диксон.

Дел завел мотор. В сгустившейся темноте загорелись фары «ягуара». На другой стороне главной улицы, около коттеджей, зафыркала выхлопная труба. Больше никакого движения транспорта. Только отдаленный гул голосов, кваканье лягушек в болоте да свист ветра.

Я лежал в ожидании и прислушивался к звукам. По-прежнему никого не было.

Ничего не произошло.

На церковных часах пробило десять. Потом половину одиннадцатого. Вокруг было темно, по небу с запада медленно ползли облака. Послышался громкий звук работающего мотора. Я уткнулся лицом в траву. По дороге, идущей вдоль набережной, проехал мотоцикл. Парень и девушка. Ни шлемов, ни фар. До меня доносились их хихиканье и смех, потом они растворились в темноте по дороге к морю.

Прошло еще полчаса. Я уже начал замерзать. Умолкли последние птицы, а в деревенских домах один за другим гасли в окнах огни.

По дороге позади меня проехал грузовик, отбрасывая в темноте желтый свет фар, от которого ложились гротескные причудливые тени. Машина остановилась в том месте, где я недавно ставил свой «ягуар». Открылась дверца. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Послышались тяжелые шаги. Мое ухо уловило звук открывающейся на чехле лодки застежки-"молнии": в ней что-то искали. Человек возвратился к автомобилю. Что-то бросили на пассажирское сиденье: сверток. Отлично, подумал я, значит, ты один. Сейчас-то я все и выясню.

Приподнявшись на руках, я приготовился к броску вперед. В этот момент что-то мелькнуло у меня перед лицом, и тугая лента охватила шею. Я попытался просунуть под нее пальцы и ослабить давление, но лента входила все глубже и глубже, а пальцы лишь скользили по ее поверхности. В ушах зашумело, вены в голове кричали от избытка крови. Окружающий мир стал застилаться кровавым туманом. Я попробовал было закричать, но губы отказались мне повиноваться. Вся кровь прилила к голове, весь воздух находился за пределами моих легких. Внутри меня голос твердил: идиот, идиот, идиот. Потом красный туман сменился черным, черным, черным... И я провалился в пустоту.

Сквозь черную завесу пробивались голоса. Я не мог четко их слышать, не мог видеть, кому они принадлежали. Моя шея болела. Попытавшись сглотнуть, почувствовал во рту вкус крови и боль. Мое тело казалось разорванным на части. Ступни тоже были как оторванные, они лежали рядом с ногами. Колени болели. И руки. Мои руки были возле ушей, вытянутые, как у прыгуна в воду. Что-то тяжелое дивило на грудь.

Я открыл глаза. Я был осыпан кусочками бумаги. Мягкими, белыми, легкими, как снежинки. Вначале я не узнал их, потом вспомнил. Это были листы из телефонного справочника, из которых я сделал подобие десятифунтовых купюр и уложил в пакет. Кто-то осыпал ими мою голову. Тот, кто увидел, что это не деньги. Я попробовал повернуть голову, но шея онемела, попробовал крикнуть: «Нет!» — но голос не слушался меня, из горла вырвался только тонкий свист. В любом случае смысла в разговоре не было.