Чтение онлайн

— Да.

Она взяла ключи. Рука дрогнула, ключи звякнули.

— Знаете, что это такое? — Она показала на буквы «СС» посередине.

— Нет, но я…

— «Склад самообслуживания», — сказала она.

Тогда в голове что-то щелкнуло. Он вспомнил большой рекламный плакат на обочине дороги, по которой он иногда ездил: синий логотип СС и призыв хранить вещи на складе самообслуживания.

— Вы о нем знаете?

— Я видела их рекламу. У них есть отделение в Монтэгю-Гарденз, рядом с моей работой.

— Значит, мне придется поехать туда и все выяснить.

Она не отдала ему ключи. Сжала их в кулаке, как будто они были драгоценностью, сокровищем.

— Я поеду с вами, — сказала она.

Склады фирмы СС окружала высокая сетчатая ограда. Двойные ворота в правом углу, за ними, в будке, — сторож. При свете фар «хонды» он безуспешно пробовал отпереть большой замок. Потом, хрустя по гравию, направился к сторожке. В будке сидел чернокожий мужчина с седыми прядями в волосах. Перед ним на столе была разложена бульварная газета.

— Чем я могу вам помочь?

— Похоже, ключ не подходит, — сказал Яуберт.

— Дайте-ка взглянуть…

Сторож повертел ключи в руках.

— Они не от нашего бокса. Откуда они у вас? — спросил он долготерпеливым и учтивым тоном.

— Они принадлежали мужу этой дамы. Он пропал.

— Очень плохо, — заметил сторож. — Очень печально. У нас есть еще два отделения.

— Где они находятся?

— Один в Кенилуорте, второй — на Солт-Ривер.

Солт-Ривер. Рядом с работой Дани! Яуберт понял, что надо ехать туда.

— Большое вам спасибо.

— Надеюсь, вы его найдете, — ответил сторож, возвращая ключи.

Когда они повернули на Отто-Дюплесси-Драйв, Таня сказала:

— Скорее всего, это для кого-то другого.

— Что вы имеете в виду?

— Дани… Я знаю Дани. Понимаете, знаю его. Деньги… Он наверняка кому-то помогал. Защищал кого-то. Уж он такой. Заботится обо всех.

— Возможно, — ответил Яуберт. Пока он больше ничего не мог сказать.

Пока Яуберт отпирал подъемную дверь ячейки номер 97В, Таня стояла рядом, прижав руки ко рту. Он нагнулся и поднял дверь.

Внутри, в боксе размером чуть больше одинарного гаража, что-то стояло… Когда глаза привыкли к темноте, он увидел капот машины.

Яуберт нащупал на стене выключатель, зажег свет.

Таня еще стояла снаружи, молча глядя на красно-серую машину, стоящую капотом к ним. Большие фары напоминали широко раскрытые глаза. Яуберт сразу узнал марку, но подошел к машине и заглянул в салон, чтобы проверить, нет ли чего внутри.

Ничего. Только ключи в замке зажигания.

— Там есть что-нибудь? — спросила она.

— Нет.

Она подошла, провела рукой по крылу.

— «Порше», — прочла она желто-красно-черный логотип на капоте.

— Это «Каррера-911». Пожалуйста, не трогайте. Сейчас достану перчатки. — Он вернулся к своей машине за чемоданчиком, который он с утра поставил в багажник.

Она стояла у водительской дверцы и смотрела на машину. На ее лице застыло странное выражение — смесь изумления и горечи.

— Дани, — сказал она. — Дани, что ты наделал?

Без двадцати двенадцать они с Маргарет сидели на кухне. Она тушила в сковороде стейк. Он, держа в руках бокал с красным вином, рассказывал, как странно у него прошел день.

— Он купил «порше» у некоего Марка Маршалла, живущего в Бергвлите, на Суит-Вэлли-стрит. Его имя было на сервисной книжке в бардачке. И телефон «Нокиа» тоже оказался там, с тремя эсэмэсками от банка «Абса», в которых говорилось, что он вошел в банковскую систему онлайн. Вот для чего ему понадобился второй мобильник. Чтобы распоряжаться своим тайным счетом.

— А жена ничего не знала?

— Ничего. — Он взял с тарелки лист салата; от аромата мяса голод усилился. Они завели традицию сидеть на кухне, еще когда дети жили дома. Когда он поздно возвращался с работы, она тушила мясо, приговаривая: «Потому что ты его заслужил» — и они тихо беседовали обо всем. Им тоже нужно было час или два побыть вдвоем.

— И как она восприняла новость?

— Не очень хорошо. Она… по-моему, в декабре она уже прошла этап оплакивания. А теперь ей приходится переживать все заново. Сегодня она прошла все фазы: отрицание, чувство вины, гнев. А я не знал, как… Трудность в том, что в полиции существует неписаный закон: держать дистанцию с родственниками жертвы. Нельзя задействовать свои чувства. В полиции… ты в самом деле не сближаешься. Сообщаешь плохую новость, садишься в машину, уезжаешь и продолжаешь делать свое дело. А сейчас все по-другому. Она платит, поэтому имеет право ехать с тобой…

— А ты должен еще ее утешать, — кивнула Маргарет, вынимая прихваткой из духовки подогретое блюдо.

— Мне тяжело.

Она переложила стейк на блюдо, поставила перед ним:

— Все потому, что ты неравнодушный.

— Придется как-то справляться.

Она села напротив, придвинула к нему соль и черный перец.

— Значит, он где-то получил деньги и купил «порше»…

— Модель 1984 года, на счетчике свыше двухсот тысяч километров. Состояние хорошее. Меняли обивку салона. Очень выгодная покупка за такие деньги… Машина для эгоиста. Все сходится.

— То есть?

Прежде чем ответить, он отрезал кусочек стейка, положил в рот.

— М-м-м, как вкусно! Вот и Таня тратила на него почти все общие деньги. Он был… да, наверное, лучшее определение — «беззаботный». Единственный ребенок в семье. Наверное, мать его баловала. Сегодня я ее видел… Не знаю, мне показалось, что она… в ней есть что-то поверхностное, меркантильное… Понимаешь, в ее доме все буквально кричит: «У нас есть деньги». И еще… Учти, это только мои догадки: по-моему, его мать всю жизнь вертела своими мужчинами. По-моему, она из тех женщин, что заставляют мужа купить дом побольше, машину подороже, чтобы соседи им завидовали. Статус. Такое воспитание не может не оказать влияния на ребенка. В их семье было такое разделение труда: отец зарабатывал деньги, а мать их тратила. Может быть, поэтому и Дани приберегал деньги для себя, хотя и знал, что их финансовое положение… Как можно покупать «порше», зная, что твоя жена борется за существование? Такой поступок говорит о многом. В том числе и об источнике денег… Только я пока не знаю, откуда у него деньги.