Чтение онлайн

Читал Уолт и сочинения олорийских вольнодумцев, уверявших, что Тварец не более чем выдумка высших религиозных иерархов, пытающихся объединить всех смертных под гнетом единой церкви и бога. Читал он и том, что сделали с вольнодумцами Вестники богов, посланные не по просьбе иерофантов, а по личной инициативе Небесного Града. После этого убоги получили право один раз выпустить в Равалон своих собственных Вестников. И пока еще этим правом не воспользовались, чем нервировали Конклав и следящих за исполнением Договора между Небом и Нижними Реальностями богов Пантеона.

— Ну дали, — пожал плечами Глюкцифен. — И боги Вестников с откровениями слали, и мы иногда, когда это могло принести пользу — и приносило. Но Знание о Создателе высечено на Зеркальных Скрижалях Бытия, которые мы просто нашли после победы над титанами. Все остальное — наши размышления и вера. Чему вы удивляетесь? Или, думаете, богам и убогам не надо во что-то верить? Я, например, особо в вере не нуждаюсь, но вот Лорд-Архистратиг уверен, что Создатель, именуемый вами вслед за Магами-Драконами Тварцом, есть и может помочь нам в установлении Разрушения как первопринципа бытия Равалона.

— Тварец всеблаг и не может желать зла своим созданиям. — Эльза решительно шагнула к убогу. К ней на глазах возвращалась уверенность. Уолт улыбнулся. Слова Джетуша подействовали? Или то, что убог прекратил демонстрацию страданий грешников?

— Дедушка говорил мне: убоги творят зло не потому, что Тварец им позволяет, но потому, что Тварец в своей милости простит их, а убоги, отказавшись от Сущности Созидания, отказались и от милосердия, подчиняясь лишь своему эгоизму, который без Образа Тварца приводит лишь к Разрушению.

— Слова, слова, слова. — Глюкцифен ухмыльнулся. — А мне вот дедушка говорил, что Создатель — самая распоследняя сволочь, создавшая миры лишь для того, чтобы следить за трагическим круговоротом жизней и смертей порожденных им созданий. Весь Мультиверсум — театр, а твари в нем обречены на страдания.

— Боги превыше вас, потому что правят справедливо и милосердно, — не обращая внимания на слова козлоголового, продолжила Эльза. — Они по достоинству обитают на Небесах, пока вы прячетесь от истинных повелителей на дне мира. Если Тварец на вашей стороне, почему же Небесный Град — обитель Созидания, а не Разрушения? Почему в Нижних Реальностях вы, а не боги? Почему смертные страдают от Хаоса, но не от Порядка?

Эльза раскраснелась. Она задавала вопросы убогу, но казалось, что ведет спор не с ним, а с кем-то другим. Девушка спрашивала так, будто от ответа зависела ее жизнь, а с убогами так разговаривать не следует. Но Эльза прониклась словами наставника, в этом Уолт, не раз наблюдавший, как на занятиях она прикусывает нижнюю губу, разобравшись и запомнив магическую формулу, был уверен.

— Вопросы хороши, дева, хороши. Но подумайте о другом: почему есть не только Порядок, но и Хаос? Почему Небесный Град появился одновременно с Нижними Реальностями? И почему вы решили, что смертные страдают только от Хаоса?

Нижние Реальности возникли одновременно с Небесным Градом? Очень интересно! Ни в райтоглорвинском монастыре, ни на лекциях теологов в Школе, ни в одном сочинении о Бессмертных — нигде Уолт не встречал подобных сведений. Райтоглорвины учили, что Небесный Град существовал от сотворения Равалона Тварцом, знаменуя собой предпоследнюю ступень Лестницы Совершенства. Но, с другой стороны, титаны всегда обитали в Фюсисе, едином источнике Силы и единственном принципе реальности тогдашнего Равалона. Первые просто не могли жить в Небесном Граде — это противоречило их естеству. Райтоглорвины, правда, уверяли, что Небесный Град был скрыт до поры до времени Тварцом, пока боги не одолели титанов и не начали преобразовывать мир согласно Замыслу, данному им на Зеркальных Скрижалях Бытия.

А убог заявляет, что и Скрижали просто найдены, и Небесный Град появился после падения титанов в Тартарарам. Интересно, что еще он может рассказать? Наставник, наверное, поэтому и молчит, прислушиваясь к словам козлоголового. Инфекция — Инфекцией, но болтливый Глюкцифен поневоле стал бесценным кладезем информации о Предначальной Эпохе, а Магистр всегда должен оставаться Магистром — первоклассным магом-ученым, желающим получить только достоверное и объективное знание о мире. Пускай даже этот Магистр обычно крушит нечисть, чудовищ и Тварей, а не проводит эксперименты и строит гипотезы в уютных лабораториях и кабинетах.

— Боги сказали вашим пастырям: Создатель Един и Всеблаг, поскольку в Его Всесовершенстве не может быть изъянов. Но не сказали они смертным: да, он Всесовершенен, но не просто Един для миров нашего Мультиверсума, но и — Единственный. Единственный совершенный. А созданный им Мультиверсум миров — нет. Он несовершенен. В мирах, сотворенных Создателем, нет безукоризненности и безупречности. Не мы сотворили Хаос, он был, есть и будет. И если Тварец есть, то лишь Он один отвечает за Хаос и Разрушение. И зло, разумеется. Зло, которого вы так боитесь и как ярлык лепите на все, что вам, смертным, не по душе. — Глюкцифен засопел. — Мы изменили Подземелье для наших нужд, да, не спорю, но не мы создали его. Мы правим Нижними Реальностями, готовя их к вторжению богов в Подземелье, но не мы создали их. Мы контролируем множество потоков Хаоса на земном диске, но не мы создаем их. Мы — Разрушители. И если хотите знать, то мой господин уверен, что мы живем в худшем из миров, и Создатель, словно разрушающий неудавшуюся статую скульптор, уничтожает наш Мультиверсум Постепенно, не торопясь — все миры падут, дабы сотворить новую, более совершенную материю для миросозидания. То, что вечность для смертных и Бессмертных — лишь день из жизни Создателя. Так говорит мой господин. И наше дело — помочь Ему приблизить мир к новому состоянию. Ведь и Разрушение, и Созидание — все относительно. Вот нас называют Разрушающими Порядок. Богов можно назвать Разрушающими Хаос. А их зовут Созидающими Порядок. Но мы тогда имеем полное право называть себя Созидающими Хаос. Такая вот диалектика.

Глюкцифен замолчал, и напряженная тишина повисла в угорре. Уолт не знал, что сказать на слова убога. Тот говорил со страстью не меньшей, чем до этого Эльза. Джетуш задумчиво рассматривал «потолок». Игнасс помалкивал.

Эльза покачала головой, смотря в глаза Глюкцифену.

— Да, убог, — сказала она. — Ты прав. Вам тоже надо во что-то верить.

Козлоголовый выглядел так, будто его огрели мешком с железными опилками. Неожиданный смех промчался по угорру — веселый, бодрый, беззаботный. Игнасс, лжежрец и дознаватель Конклава, смеялся от всей души, вытирая выступившие от смеха слезы.

— Прекрасно сказано, леди ар-Тагифаль! Великолепно! Если бы кто мне рассказал — усомнился бы! «Вам тоже надо во что-то верить» — как вы его!

Глюкцифен грозно глянул на Игнасса, и конклавовец вмиг заткнулся, сосредоточившись на рассматривании ногтей на руках.

— Тварец и прочее — это, разумеется, важно, но мы уходим от сути разговора. — Джетуш заговорил в то самое мгновение, когда козлоголовый, обернувшийся к Эльзе с таким видом, как будто он обладает минимум степенью doctor invincibilis, [1] приготовился продолжить спор. — Мне необходимо знать малейшие детали, прежде чем я и мои ученики приступим к делу. Очень часто ответы на магические загадки совсем не имеют отношения к волшебству.