Крылья
Шрифт:
Лаки вчера прооперировали и сообщили, что опасности для жизни на данный момент нет, состояние стабильное. Однако пациент в коме, и когда он из нее выйдет – неизвестно. Главный бортовoй врач объявил: все, чем он может сейчас помочь, – это обеспечить присмотр и должный уход за пострадавшим. О лечении, разумеется речи не идет – этим займутся лучшие специалисты уже на Лондоре.
Морган ночевала в медблоке. И судя по виду Дилайлы, провела ночь у койки Тайлера не одна.
– Как ты?
– спрашиваю шепотом, когда девушка перестает писать и откладывает ручку.
– Лучше всех, – огрызается; потом пеpедергивает плечами, будто от холода. – Прости. Я знаю, он жив только благодаря тебя. Я должна была тебя сразу поблагодарить, а не…
– Ерунду не говори, – прошу.
– Не надо делать из меня священного оленя. Любой бы на моем месте поступил так же.
– Не любой, - не соглашается Ди, качая гoловой.
Ладно, хочет быть мне благодарной – пусть будет. Спорить сейчас не имеет смысла. Тайлер поправится – и разберемся.
***
После лекции отправляемся в медблок вместе с Дилайлой. Я намереваюсь утащить оттуда Миранду и заставить поесть; Ди – заменить ее в палате Лаки.
Когда мы подходим, дверь как раз открывается, выпуская капитана. У Риса тоже пришибленный вид.
– Все в порядке?
– тревожно спрашивает у него Дилайла.
Рис вздыхает.
– Без изменений.
Девушка немного успокаивается.
– Я скажу капитану Морган, что ты ее ждешь, – легко касается моего плеча и исчезает за дверью, оставив меня в коридоре в компании Риса.
И тот тут же норовит воспользоваться возможностью пообщаться.
– Ты как? – спрашивает.
Дергаю плечом.
– Что со мной будет? – да, вчера хапнул адреналина от души, но переборки падали не на меня. Морщусь.
– Кончайте уже с благодарностями, а?
– Лаки мне как сын, - тем не менее не сдается капитан. – Я твой должник. И на полном серьезе должен перед тобой извиниться.
– За что? – интересуюсь вяло, привалившись плечом к стене в ожидании Миранды.
– За все: и за то, что говорил о тебе, и за то, что думал.
Ясно, пафос – наше все. Ему бы родиться в эпоху рыцарей и принцесс.
– Забыли, - говорю.
Рис протягивает мне руку. Отвечаю; пожимаем.
Он правда неплохой мужик. И мне уже почти стыдно за то, что уложил его тогда лицом в пол. Но «почти» еще не «стыдно»: если в голове капитана опять «заглючит» программу, и он решит снова цепляться к Морган, повторю без колебаний.
Эшли уходит, и я на несколько минут остаюсь в одиночестве – подпирая стену и пиная пол носком ботинка. Дерьмово это все. Лаки Тайлер казался мне везунчиком, у которого легко получается все, за что бы он ни взялся,и теперь даже не верится, что он за этой дверью – в коме, и у нас вызывает облегчение даже такая фраза, как: «состояние стабильное».
Наконец,из медблока появляется Миранда. Нет, я все еще считаю ее молодой и красивой, но за эти сутки она словно стала старше: черты лица заострились, под глазами пролегли темные тени, а мимическая морщинка между бровей стала особенно заметна.
Глупо было бы спрашивать: «Ты как?», - когда и так ясно. Поэтому молча обнимаю ее. Не вырывается, хотя мы и стоим посреди коридора под камерами; утыкается носом мне в плечо.
– Тебе надо поесть и поспать, - говорю.
– И прореветься, – глухо откликается Морган.
– И прореветься, - соглашаюсь.
Говорят, слезы здорово снимают стресс, поэтому спорить не буду.
***
Морган
К своим девятнадцати годам мой сын, кажется, успел переломать себе все, что можно было бы сломать: руки, ноги, ребра, пальцы, - получал ожоги разнoй степени тяжести. Но такого серьезного ранения у него еще не было.
Даже когда в тринадцать лет он угнал флайер и разбил его в горах, умудрившись сломать себе позвоночник. Тогда Лаки провел два месяца в инвалидной коляске, но не терял позитивного настроя и шутил, что этот-то транспорт у него никто не отнимет.
А сейчас мой мальчик в коме,и я понятия не имею, что с этим делать.
На Дилайле в поcледние дни лица нет; она проводит у постели Лаки все свободное время и стала похожа на приведение. Я и сама, должно быть, выгляжу не лучше (стараюсь не подходить к зеркалу), но пытаюсь держаться.
Нужно собраться и взять себя в руки. В конце концов, мой сын жив,и это – главное. Мы прошли уже оба «окна»,и завтра будем дома. Один день – и у Лаки будут лучшие врачи Лондора, а если надо – и всей Вселенной. Рикардо расстaрается, даже не сомневаюсь.
? ещё я в тайне надеюсь, что дядюшка Лаки после всего случившегося изменит свое предвзятое отношение к Джейсу – если бы не он, наш мальчик погиб бы. ? я так его и не поблагодарила. Пыталась несколько раз, но так и не нашла слов: слишком много чувств – их сложно озвучить. Но думаю, Джейсон и так все понимает. Он очень меня поддерживает; не знаю, что бы я без него делала.
Все словно остановилось. Рутина и ожидание. Каждый раз, возвращаясь в медблок, жду, что мне сообщат: пациент пришел в себя. Но чуда не происходит.
Свои лекции я отменила – не могу. Все эти дни таскаюсь разве что в рубку, а так мой маршрут однообразен: каюта – медблок, и обратно. Но, слава богу, у меня есть Эшли,и мое вмешательство в дела лайнера не требуется.
Как мы ни старались не афишировать последние события, утечка информации, как всегда и бывает, все равно произошла. Студенты узнали и о том, что по вине Коры Камальски мы все чуть не погибли,и о ранении Лаки. Самые любопытные стали осаждать Дилайлу – раз уже не могут добраться до меня, - и девушка даже попросила у меня разрешения не посещать занятия до окончания «круиза».