Чтение онлайн

— Подождите, подождите! Мы же в таком случае распрощаемся с Крымом на веки вечные, — генерал и представитель МИДа были настолько комично-единодушны в своем возбуждении, что Сергей чуть не рассмеялся.

— А вот это уже ваша задача, — он уперся взглядом в мидовца, игнорируя вояку, — сыграть свою партию так, чтобы Россию попросили, причем настоятельно, к участию в этом процессе.

— Вы так говорите, словно уже принят некий план и Вы ставите нам задачу, — от ехидства дипломата могло бы скиснуть молоко, если бы стояло на столе.

— Если бы такой план действительно появился, я бы сплясал от радости. Но пока мы имеем то, что имеем — косые взгляды со всех сторон, обвинения во всех смертных грехах и… нулевой результат. Который очень легко и очень быстро может превратиться в резко отрицательный, если не предпринять экстраординарных мер.

— И всё-таки непонятен интерес России в случае начала раскрутки такого глобального проекта. Что мы сможем получить в результате?

— А каков был бы прогнозируемый результат от возможного воссоединения Крыма с Россией? Вернуть незаконно отобранное? Так оно незаконно только с нашей точки зрения. И даже если это не так, то никто из серьёзных игроков не поменяет свою позицию в угоду нам. Показать, что стали ух, какие сильные, если можем перекраивать границы? Ну, показали. А потом что?

— Это не ответ. Одну сторону медали мы увидели. Там, по Вашему, одни минусы, — вмешался Андрей Олегович, — а что на другой стороне? Плюсы в чем?

— Плюсы, — как минимум в отсутствии минусов. А как максимум — участие вместе(!) с Европой в глобальном проекте. Чем больше будет переплетений с Евросоюзом, тем лояльнее они будут по отношению к нам. И если лучшее ПВО — это "наши танки на аэродромах противника", то лучшая гарантия от экономических санкций — их деньги в наших заводах, дорогах, банках, шахтах, стройках… Понятно, что один-два их миллиарда в нашей экономике нас не спасут, но вот сто-двести — это уже реальная сила, которая может реально влиять на политиков. Поэтому надо каждого, кто хочет построить у нас хоть что-нибудь, целовать взасос и носиться с ним, как с писаной торбой.

— Ну да, а потом глядь, и тебе уже ничего не принадлежит, — снова влез генерал.

— Если руководство государства не понимает, где проходит грань, за которую не следует пускать иностранных инвесторов, тем хуже и для него самого, и для государства. Причем под государством я понимаю не только некую абстракцию в виде госструктур, но и всё население, исключая маргиналов.

— То есть нынешнее руководство не понимает? — недобро прищурился Антон Эдуардович.

— Этого я сказать не могу, поскольку никогда не общался с этим самым руководством. И потом, я имел ввиду не Президента или, например, премьер-министра лично, а их, так сказать, команду — людей, влияющих на принятие того или иного решения. Поскольку без этой самой команды они одни не смогут сделать вообще ничего. И именно эта команда должна, условно говоря, намечать границы действий и возможностей, внутри которых первым лицам и нужно балансировать и принимать решения. Выход за эти границы неизбежно приведет либо к изоляционизму, либо к потере независимости. Я прекрасно понимаю, что это очень сложно, но ведь первыми лицами и не становятся люди, которые не умеют находить выходы из сложных ситуаций.

— Предположим! Предположим, — после долгой паузы заговорил мидовец, — что такой проект будет прорабатываться. Каковы, по Вашему, должны быть первые шаги?

— О, это вопрос не по адресу… Хотя… мы могли бы у себя в соцсети разместить некую информацию для оценки реакции и зондажа, так сказать, общественного мнения. Спрогнозировать сейчас ничего не возьмусь, нужно сначала увидеть формулировки. И очень многое будет зависеть от того, от чьего имени информация будет предоставлена. Мы неоднократно декларировали, что недостоверная информация администрацией сайта будет удаляться. Пока мы соблюдаем это правило неукоснительно. И отказываться от него не собираемся.

— Ну уж нет! Сначала надо понять реакцию Евросоюза, Штатов и Украины на такие кульбиты…

— Вот-вот, — сразу же перебил Ефимов, — в этом и беда — не спрашивать у народа, нужно ему что-то или нет. Причем спрашивать реально, а не показушно.

— То есть Вы считаете, что ваша "Мы" — это и есть народ?

— Нет, конечно. Точнее, пока(!) — нет. Но ведь речь была о первых шагах, не так ли? Мне представляется, что, условно говоря, "опрос" среди нескольких сот тысяч пользователей — неплохой старт. И разве не народ приводит к власти тех или иных правителей? Да, надо делать поправки на финансирование от заинтересованных сторон, на пропаганду, зомбирование, если хотите, но всеми этими "инструментами" можно только усилить или ослабить реальные потребности, но никак не "вырастить с нуля" или ликвидировать полностью.

— И сколько же вы хотите получить за свои социологические исследования?

— Нисколько. И не будет никаких исследований. Регистрируйтесь там и смотрите всё, что Вас заинтересует. Комментарии, статистику… там все есть.

— Хорошо. Давайте подведем итоги, — сказал Антон Эдуардович, слегка хлопнув по столу ладонями, — мы попробуем продумать возможные варианты ответов на случай разрешения публикации в сети проекта обращения к "мировому сообществу" о возможном варианте выхода из украинского кризиса. Пока будем называть это так.

Выходя из кабинета, Сергей одновременно мысленно вытирал пот, крестился и плясал от радости. "Получилось! Получилось! Не знаю, к чему это приведет, но то, что "однажды" уже было, было настолько несуразным и опасным, что любые изменения должны быть только в лучшую сторону."

В первый рабочий день после нового года, с утра пораньше, Ефимов, зайдя в офис "Мы", первым делом увидел яростно спорящих о чем-то двух друзей — молодых айтишников, ГКЧП, как их называли и в глаза и за глаза: Гены Крамаренко и Червоненко Петра. Оба были типичнейшими хохлами, но в самом добром смысле этого слова — любителями домашнего сала, веселыми и очень дружелюбными хлопцами. Оба были уроженцами Донецка, приехавшими в Москву учиться и оставшимися здесь после окончания своих институтов.

— Ну, вы ещё подеритесь, горячие украинские парни, — поприветствовал их Сергей.

— Ой, Сергей Михайлович, добрый день. Мы думали, сегодня только после обеда народ подтягиваться начнет, — сразу за двоих ответил Петр.

— О чем хоть спор то?

— Да вот из дома знакомые прислали черновики одной книги… вот мы и спорим — полная это чушь, или не совсем, — немного смущенно сказал Геннадий.

— И что за книга?

— "Эпоха мёртворожденных" нашего, украинского журналиста Глеба Боброва. Сильная вещь! Про возможный апокалипсис на Украине.

"Не может быть! Она же должна появиться гораздо позже! Хотя, стоп! Они говорят — черновики…" — Сергей даже "завис" на некоторое время, соображая, надо ли что-то сказать или просто пойти дальше по своим делам, — "Нет, этот шанс упускать никак нельзя!"

Эта книга о гипотетической гражданской войне на Украине, написанная прекрасным языком, очень реалистично, очень остро и местами очень зло, в "прошлой жизни" наделала столько шума после своего выхода, став своего рода культовым романом и выдержав несколько переизданий, что не использовать её было бы непростительной глупостью.