Чтение онлайн

— Вот как!? Вижу, что не только господин Ефимов способен к глубокому анализу. И каковы основания для такого вывода?

Пересказывая разговор с Сергеем на свадьбе Леонида и Натальи, Антон поймал себя на мысли, что помнит его слово в слово. "Вот ведь как в душу запало!" — удивился он сам себе. "А ведь тогда показалось слишком пафосным и не слишком уместным для человека из бизнес-среды…".

И снова повисла необычайно длинная для этого кабинета пауза, прерванная, естественно, хозяином:

— Я удивлен столь подробным рассказом. Раньше я не замечал за тобой подобной сентиментальности.

— Вы знаете, я тоже удивлен тем фактом, что помню дословно все, что тогда говорил Ефимов, — он слегка пожал плечами, будто бы извиняясь и, уже явно смутившись, пробормотал, — И не только тогда…

Через пару часов звонок застал Катерину перед самым началом тренировки в раздевалке, где, к счастью, никого не было, поэтому она взяла звонок.

— Да, пап.

— Дочь, я хочу встретиться с твоим Михалычем. Пригласи его к нам в следующее воскресенье.

— Ой, пап, давай после двадцатого августа!

— Почему так надолго надо откладывать?

— Потому что и мы с Денисом, и Татьяна с Марко, и Ефимовы — готовимся к очень важному и интересному турниру в Штуттгарте — к German Open, — который закончится девятнадцатого. Двадцатого возвращаемся.

— Так месяц же ещё почти.

— Ну да, ты его либо запряжешь по полной программе, либо озадачишь так, что ни о чем другом думать он будет не способен, либо запугаешь. Вся подготовка — коту под хвост пойдет.

— Ну, хоть ты-то из меня монстра не делай!

— Извини ради бога… ну, неужели он тебе нужен настолько срочно?

— Да не особо… просто запланировал уже… ну, хорошо, давай 27-го.

— Спасибо! Я передам.

— И…

— Я догадываюсь, что лишние уши будут не к месту.

В Штуттгарт они тоже прилетели все вместе — шестнадцатого. На следующий день Катерина с Денисом должны были танцевать латину на Grand Slam, восемнадцатого — Ефимовы, и в последний день — Grand Slam стандарт и у Татьяны с Марко, и у Катерины с Денисом.

Пока они всей своей небольшой толпой стояли на ресепшене в ожидании расселения, Сергея отозвал в сторонку Дорохов, который летел с ними одним рейсом и жил в том же отеле, в котором, впрочем, жило и большинство танцоров, и судьи, и "другие официальные лица". И в аэропорту, и в самолёте они практически не разговаривали, только тепло поздоровались и обменялись ничего не значащими протокольными фразами. Сейчас же, обведя взглядом огромный холл и, не увидев никого нежелательного, прямо спросил:

— На что рассчитывают Ваши м-м-м… подопечные?

— Не переживайте, Пал Палыч, они вполне адекватные люди и прекрасно понимают, что их уровень и опыт пока не позволяет претендовать на места, которые без определённого… скажем так, пиара, занять невозможно. Тем более на этом турнире.

— Я рад, что дело обстоит именно таким образом. У меня несколько дней назад был разговор с Плетневым. Как раз на эту тему. Он очень хвалил обе пары, особенно выделив скорость их прогресса, но тоже сказал, что пока далеко даже до полуфинала… Ну а Вы с Александрой, надеюсь, порадуете еще раз?

— Ну, если остальные претенденты на сеньорский финал не стали вдруг танцевать на уровне Соале или Бижокаса, то… поборемся, — улыбнулся Ефимов.

— Мне нравится такой настрой, — вернул улыбку Дорохов. — Ну, не буду, задерживать, я то уже ключи получил, пойду заселяться.

Пал Палыч подхватил свой багаж и направился в сторону лифтов. А Сергей стоял и с грустью думал о том, что "в прошлой жизни" прошло всего несколько лет с этого момента… и такие прекрасные, такие любимые бальные танцы захлестнул мутный поток клановых разборок, "политических" договорённостей, бесконечная погоня за более высокими местами, очками, рейтингом. Борьба за места в финалах и полуфиналах, беспардонное протаскивание своих пар судьями, стоящими в судейской линейке, безжалостное "опускание" пар-конкурентов. Конечно, далеко не все судьи, тренеры и танцоры дали вовлечь себя в эту вакханалию, но, к сожалению, ложка дегтя в бочке меда была не единственная…

Пока всего этого практически не было, пока судьи позволяли себе только осторожные комплименты в отношении своих пар, не опускаясь до откровенных сговоров и нашептывания гадостей про конкурентов…

"Нет, я точно не захочу ни в чем подобном участвовать. И ни Татьяну, ни, тем более, Катерину, нельзя дать туда затянуть. Конечно, может быть и обойдется, но риск слишком велик… Значит, ни о каких будущих чемпионских титулах не может быть и речи. И придется пойти на непростой и, скорее всего, опасный разговор… А чтобы этот разговор не стал слишком опасным, надо предлагать альтернативу… И что у нас остается? А остается у нас сущий пустяк — эту самую альтернативу придумать… Ну, что ж! Будем искать. С перламутровыми пуговицами…

А против той самой мути я всё-таки попробую хоть какую-нибудь плотину соорудить, благо возможности уже кое-какие имеются. Да и Дорохова я, похоже, хоть на шажок, но подальше от кривой дорожки оттащил", — только Сергей успел додумать эту, во всех отношениях, спорную мысль, как его окликнула Шура.

— Пошли уже! Все давно ушли. А мне жуть как хочется в душ и полежать кверху пузом минут пять-десять.

— Да где же ты пузо то найдешь, чтобы его кверху задрать?

— Ну, хоть ноги вытяну, — Санечка фыркнула, якобы обидевшись на не слишком интеллигентный комплимент, — И надо поесть не поздно, да спать пораньше лечь. Я обещала Катерине завтра с прической помочь. Они завтра начинают с самого утра.

Утром, когда они все вместе пришли в зал, где проходил турнир, народу собралось уже достаточно много. И по мере приближения времени начала первого тура зал всё больше напоминал одновременно и разворошенный муравейник, и растревоженный улей. Хоть Сергей с Шурой и пытались рассказывать Татьяне и Катерине об особенностях этого турнира — пожалуй, самого многочисленного после Блэкпула, и предупреждали о царящей здесь атмосфере, девушек, как говорится, накрыло с головой. Денис и Марко, уже бывавшие здесь с предыдущими партнершами, оставались относительно спокойны.