Чтение онлайн

Потом ты частенько дразнила его тем, что он продал тебя в рабство на галеры – будто взял реванш за то, что не смог угадать напиток, который принял из твоих рук.

Примерно так оно и было. Он привез тебя и оставил – в качестве рабочей лошадки на виноградниках. А сам уехал, на три недели.

Хозяева Шато приняли тебя со всей гостеприимностью. Тебя и Крошку Цахеса, с которым ты не расставалась. Цахесу тоже грозила работа, которая была ему по душе. Настоящие замковые крысы – вот чем был занят Андалузский Трактирный Крысолов, пока ты гнула спину на виноградниках.

Тебе не пришлось учить французский язык, вино и виноградники лишь помогли развязать тебе – твой собственный, человеческий, и как тогда, в Хересе, вдруг оказалось, что ты всё понимаешь и все понимают тебя.

Ты даже выучила стихотворение Биарне, посвященное данному поместью, и перевела его на русский язык.

Это стихотворение поведало тебе многое об истории Шато. Когда-то его первый владелец – разумеется, д’Эстурнель,– построивший замок с колоколенками, поставлял свои вина в Индию и на Аравийский полуостров. Несколько бочонков он принципиально оставлял на корабле, чтобы привезти обратно – во Францию. Гораздо позже подобная затея стала очень популярна в Бордо, и надолго. Лет сто царила мода на вина, «возвращенные из Индии». И многие, подражая д’Эстурнелю, стали отправлять свое вино – в морское плаванье. Считалось, что это обогащает букет содержимого бочонка неожиданными нюансами.

Работа на бордоских виноградниках, несмотря на ее тяжесть, вовсе не считается «черным» или «неблагодарным» трудом. Даже многие парижские бизнесмены не считают зазорным – приехать в Бордо на короткий период сбора урожая и, засучив рукава, по двенадцать-четырнадцать часов в день собирать ягоды или носить корзины с собранным урожаем. Солнце палит немилосердно, виноградные лозы жестко царапают руки, пот ручьем заливает глаза. Подъем на рассвете, легкий завтрак – кофе, сливки, круассаны. В полдень второй завтрак, прямо на виноградниках – сыр, багет, вино, фрукты. Когда начинает смеркаться, все работники возвращаются в дом, где их долго, много и сытно кормят поздним обедом: горячий куриный суп, запеченный окорок, ветчина, тушеные овощи, пироги с яблоками или капустой, на десерт – сыр и вино.

Три дня ты отработала на виноградниках, а потом хозяйка забрала тебя в дом – помогать на кухне.

Ты не говорила хозяйке, что кухня и есть твоя стихия, вы вообще мало разговаривали с ней, но понимали друг друга без слов. Она просто остановила тебя одним утром, когда ты собиралась со всеми на виноградники – и отвела на кухню. Первый день – она показывала и объясняла – где и что и как. А потом лишь изредка – навещала тебя, на собственной-то кухне – чтобы попить кофе, выкурить сигарету – и молча поулыбаться друг другу – или Цахесу, который притаскивал к твоим ногам очередной трофей. Цахеса в этом доме просто обожали.

А потом твой мужчина вернулся – и снова увез тебя прочь.

Он увез тебя в Эльзас, заявив, что без знакомства с этой провинцией – ты никогда не сможешь сказать, что разбираешься в вине, еде и в людях.

В эльзасские вина ты просто влюбилась.

Почему же белые вина в России считаются «кислятиной». Почему полусухие и полусладкие считаются вином для плебса.

Когда ты впервые попробовала правильно поданное Пино Гри урожая 2005 года (узкий высокий бокал, вино охлаждено до температуры 9—10 градусов, сервируется со свежим теплым хлебом и сыром «мюнстер»), то ты сказала только одно слово:

– Амброзия.

Это вино было божественным, благоухало белыми цветами, зелеными яблоками, полевыми травами и ветром с дальних морей; в послевкусии – мед, собранный с белой акации.

А потом ты попробовала Гевюрцтраминер – дынно-дюшесные ноты, лайм и грейпфрут, немного хвои, немного перца-розе и сладость спелых абрикосов в качестве завершительного аккорда. К нему вам подавали фуа-гра.

К Сильванер вам подавали шукрут, который ты упорно звала бигосом (тушеная кислая капуста и полдюжины наименований свежего и копченого мяса). А к Рислингам – знаменитый страсбургский пирог.

Эльзас показался тебе раем, ты даже изменила ему в душе – со своей первой любовью – Хересным треугольником.

А затем мужчина увез тебя на праздник – Божоле Нуво. Третий четверг ноября – виноградный Новый год, когда начинают дегустировать вино урожая последнего лета.

Виноград сорта гамэ – черные сочные мясистые ягоды с грубой кожурой, дающие белый сок, но красное вино. Вино из этого сорта довольно долго терпело гонения – никакой изысканности, никакой тонкости аромата – дерзость, напор, грубость на грани агрессии, простота, которая хуже воровства. Вино для простонародья. Короли запрещали производство из гамэ, не прощая ему прямолинейности и нахальства.

Франция, сделавшая себе имя и состояние на забродившем соке, которое принято хранить десятилетиями, как могла открещивалась от простого удовольствия «молодых вин».

Но признание все же настигло его.

Beaujolais Nouveau est arriv?!

Молодое божоле, оно не хочет ждать, виноградный сок, который начинает бродить – сразу у вас во рту, то самое вино, которое молчит, пока оно в бутылке.

Оно так и осталось – простонародным, даже если его справляют в самых лучших парижских ресторанах.

По сути это все равно пейзанский праздник – сбор урожая, день труда. По первому снегу – сделать первый глоток вина, на которое ты вкалывал весь год, и лучшие сорта пойдут негоциантам, но божоле нуво – ну кому оно нужно – пей его сам, не выходя с виноградника.

Простое вино с самыми простыми закусками – не стоит подавать к нему пармскую ветчину и камамбер, напрасно угощать гостей невызревшими грушами и зеленоватыми лепестками дыни.

Ни к чему сырокопченое мясо и выдержанный сухой пармезан, плесневелая горгонзола и мягкие сочные финики на тонких ветках.