Чтение онлайн

– «Я не курю. Не пью. Я мастер спорта по панкратиону».

– «Поздравляю. Желаю успехов в спортивной карьере. В общем, если хочешь – подожди немного, сейчас наберу».

– «Давай, я жду».

Я открыл «Блокнот» и стал быстро набирать:

«Милейший Мухтар, слушай внимательно: я сейчас коротко расскажу тебе о тебе. Потому что я так понял, что ты кое-что о себе не знаешь.

Напомню, что по состоянию на первое полугодие 2008 г государственная дотация Чечне составляет 95%. Что это значит? Перевожу на русский: ты, Мухтар, живешь на сто рублей, а зарабатываешь пять. Остальные 95 рублей тебе даю я, русский Иван.

Я не знаю, как ты после этого должен называться по-чеченски, но по-русски такой человек с незапамятных времен именуется не иначе как нахлебник.

Мухтар – ты нахлебник.

Я кормлю тебя и оплачиваю твое проживание. За какие заслуги, спрашивается? Что полезного ты делаешь для меня, что побуждает меня содержать такого захребетника?

Впрочем, этот вопрос некорректен: что полезного можно ожидать от бездарности, которая даже не в состоянии прокормить сама себя?

Сформулируем вопрос иначе: какого отношения я жду от нахлебника – человека, которого я вынужден кормить?

Как минимум уважительного. Нет, я не прошу его петь мне дифирамбы и униженно кланяться, когда я прохожу мимо – это дикость. Но я ожидаю, что он будет вежлив со мной, будет уважать мои обычаи, мои святыни и всем своим видом будет показывать, что он благодарен мне за мой хлеб и кров.

Теперь, Мухтар, рассмотрим, как ты относишься ко мне на самом деле.

Ты жжешь мои флаги и топчешь мою символику.

Плюешь в кабинетах ректоров моих университетов, пишешь оскорбительные надписи на моих храмах и глумишься над моими святынями.

Ты грабишь меня и насилуешь моих женщин.

Ты занимаешься криминалом на моей земле – земле, которая тебя безвозмездно кормит.

Ты издеваешься надо мной в моей Сети – если бы «русская статья» работала объективно в обе стороны, подавляющее большинство твоих соплеменников давно бы по ней сидело, потому что Сеть буквально затоплена вашими грязными высказываниями в адрес тех, кто вас кормит.

Мухтар, почему, несмотря ни на что, я продолжаю безропотно кормить тебя?

Я тебе скажу. Лично мне и моему народу ты даром не нужен – будь моя воля, ты давно бы пас баранов в родных горах.

Но ты нужен нашим правителям.

Они используют тебя как громоотвод, как пугало и страшилку для русских.

Мой народ реально бедствует. Подавляющее большинство населения живет за чертой бедности – процветает лишь незначительная кучка ушлых пройдох.

Почему такое возможно? Как получилось, что такая ситуация сложилась в самой богатой стране мира?

Чтобы у моего нищего народа не возникало таких вопросов, тебя, Мухтар, пустили в Москву и другие русские города и авансом дали индульгенцию на все мерзости, которые тебе придется сотворить. У тебя, Мухтар, иммунитет, даденный моими правителями. Ты можешь глумиться надо мной и моим народом сколько влезет – мои власти тебя не тронут. Ты для них очень удобен – хороший такой громоотвод, именуемый «злой кавказец», качественный, проверенный временем. Как говорят американцы – «тебя используют».

Мухтар, я все это знаю. Сказал бы, что я тебя презираю – но это не совсем верное определение. Мне тебя жаль – точно так же, как жаль глупую собаку, которая по приказу хозяина, за кусок мяса на косточке, бегает на цепи по двору, гавкает и кусает нищих, которые пытаются пробраться к хозяйской помойке и добыть кусок хлеба.

Но тут, Мухтар, есть одна проблема. Таких как я – понимающих ситуацию, не очень много. Подавляющее большинство русских просто и бесхитростно ненавидит вас – и даже не за нахлебничество ваше, а по факту вашего безобразного поведения. Вы сами, в угоду нашим правителям, взрастили такое отношение к себе и продолжаете пестовать и лелеять его.

Ну а теперь я вернусь к моему вопросу.

Скажи, Мухтар, что ты сделал такого, за что я – русский Иван, мог бы тебя уважать?»

Я скопировал текст в окно поправил абзацы и нажал кнопку «отправить».

Обновив страничку, заметил, что за то время, пока я ваял «нетленку», никто ничего не написал – всех как ветром сдуло. А в верхней панели по прежнему семафорил красный конверт.

Довольный собой, я отнес тарелку на кухню, налил себе чаю и вернулся к компьютеру.

Кобура с револьвером меня уже не отвлекала – я быстро привык к оружию. Очень может быть, что именно оружие на поясе подвигло меня на такой смелый и необдуманный поступок. Раньше я бы себе никогда такого не позволил.

Впрочем, возможно, оружие здесь ни при чем, а причины следует поискать в самой сути своей.

За эти сутки во мне что-то изменилось. Не скажу, что в хорошую сторону – но я чувствовал, что стал другим...

Оппоненту понадобилось довольно много времени, чтобы осмыслить мое послание. Реакция была бурной:

«Борман!!! Ты что написал, дурак?! Ты что, пьяный?! Ну-ка, бегом сотри все это и напиши, что извиняешься!!! Иначе тебе – п...ц!!!»

«И не подумаю, – ответил я. – Я трезв как стеклышко. Я написал одну голую правду – и ничего более. Деньги, которые твой вождь жжет на своих торжествах – это деньги, отнятые у наших стариков и детей. Комп, за которым ты сейчас сидишь, есть у тебя только потому, что кто-то из моих соплеменников недополучил кусок хлеба. Продолжать можно до бесконечности. Лучшее, что ты можешь сделать в этой ситуации, это признать мою правоту и попросить прощения у русских за тех мерзавцев, которые позорят вашу нацию в угоду нашим правителям».