Кто-то дает сдачи
Шрифт:
И, тем не менее, зацепиться не за что…»
Турен скомкал газету и швырнул ее в стену.
– Сволочи!
– глухо пробормотал он.
– В последних известиях у них то же самое,- осторожно сообщил Бекман.
На пресс-конференции комиссар не преминул высказать репортеру «Квельпостен» все, что думает о нем в частности и о его газете в целом.
Но до той поры он еще несколько часов работал со свидетелями.
Глава вторая
1
На Студентгатан, у виллы Фрома, он вышел из машины и сунул в рот трубку.
Потом огляделся по сторонам.
Улица, где располагалась вилла Фрома, была застроена солидными старыми особняками.
Двух- и трехэтажные здания, сам вид которых уже говорил о благосостоянии и роскоши. Фромовский дом - трехэтажный, белый - утопал в зелени.
Вдоль фасада тянулась нарядная грядка, засаженная цветами, а лужайку украшали две раскидистые яблони.
На окнах - плотные гардины, на подоконнике - безделушки: фарфоровые собачки, подсвечник. Гардины белые, с синим рисунком.
Посреди ухоженного газона флагшток с приспущенным шведским флагом. Й особняк и сад, казалось, были погружены в траур.
Возле флагштока нечто вроде статуи, как будто амурчик.
У Турена не возникло ни малейшего желания войти в сад и погладить амурчика по головке.
Он скользнул взглядом по соседним домам: тяжеловесные, внушающие почтение.
Вес вокруг дышало забытой, оцепеневшей в неподвижности идиллией.
2
Он позвонил.
Дверь открыл молодой человек.
– Да?
– На лице его отразилось легкое любопытство.
– Добрый день,- сказал Турен.- Я…
– А-а… Добрый день.
– Помните, я был здесь сегодня ночью.
– Да, конечно. Теперь припоминаю. Извините, что я не сразу… Но тут столько всего…
– Ну что вы. Я понимаю.
– Как дела? В смысле: вы сдвинулись с мертвой точки?
– Расследуем…
– И уже есть какие-нибудь результаты? Улики?
– Расследуем… пока…
Молодой человек был Рогер Фром, сын убитого.
Высокий, бледный, с короткими светлыми волосами, в толстых темных очках, в темном костюме с галстуком.
Глядя на него, не сразу скажешь, что он почти сутки не спал.
В левой руке Рогера дымилась сигарета.
Они молча смотрели друг на друга.
– Можно войти?
– сказал наконец Турен.- Я хотел бы задать вам несколько вопросов.
– Это необходимо? Прямо сейчас? Мама устала, не стоит тревожить ее без особой надобности, ей нужен покой. Ведь такой удар… для нее… и для всех нас…
Турен держал трубку в руке, чувствуя ладонью тепло головки. Приятное тепло.
Он вдруг отчетливо понял, как неуверен в себе и как устал, и все показалось ему совершенно бессмысленным.
В глубине души его не оставляло ощущение, что эта улица, и дом, и парень в дверях разительно напоминают какой-то детективный роман, прочитанный очень давно. Роман, в котором действовали английские аристократы, а полиция была до смерти рада, если ей вообще позволяли задавать вопросы.
Забавно, что он вспомнил сейчас именно этот детектив …
Он редко читал книги, а детективы и подавно. Тот роман показался ему глупым, оттого что полиция выглядела в нем скопищем дураков и лакеев.
Теперь же он сам чувствовал себя не то идиотом, не то лакеем, которому милостиво позволяют заниматься своим делом. Просто зло берет.
В довершение всего им овладело полное безразличие.
– Знаю,- сказал он.- Знаю, для вас день был весьма тяжелый. Но ведь и для нас тоже. Полиция бросила на расследование этого дела все резервы. Нам необходимо
разобраться, и любые сведения могут оказаться очень важными. Так можно войти?
– Значит, пока все безрезультатно?
– Что, черт побери, прикажете, преподнести вам результат на блюдечке с голубой каемочкой?!
– перебил Турен.- Вы видели того человека только со спины, да еще в темноте. Как же мы можем его разыскать? По мановению волшебной палочки или полицейского удостоверения? Надо докапываться… в том-то и заключается работа полиции. Мы не в состоянии добиться результата, если нам не дают работать так, как надо, и теми методами, какие мы сами считаем нужными. Наша задача - выследить человека, который стрелял в вашего отца. Мы заинтересованы в поимке преступника не меньше, чем вы - в аресте убийцы. Можно войти?
Комиссар разозлился. И, обнаружив это, даже обрадовался. На время злость вывела его из апатии.
Рогер Фром посмотрел на Турена, и его усталые глаза как-то странно блеснули.
Он молча шагнул в сторону.
Турен вошел в дом, снял шляпу и хотел было отдать ее Рогеру, но тот, не обратив внимания на его жест, проследовал по коридору в большую комнату на первом этаже.
Со шляпой в руке Турен направился за ним.
В доме было душно, видимо, давно не проветривали.
В комнате сидела вдова. Когда Турен появился на пороге, она встала и протянула ему руку.
– Бенгт…- всхлипнула она и расплакалась.
– Может быть, вам все-таки зайти попозже?
– начал Рогер.- Вы же видите, комиссар, мама…
– Нет, Рогер. Все хорошо… со мной все в порядке… Анне Фром было пятьдесят пять, но из-за маленького роста она выглядела лет на десять моложе. Светлые, почти желтые волосы. Большие голубые глаза, маленький рот. Худая, прямо как щепка, с едва обозначенной под черным платьем грудью. Платье недлинное, чуть ниже колен. Сухие, даже какие-то хрупкие на вид икры обтянуты тонкими черными чулками. Легкие туфли без каблуков. На шее нитка жемчуга.