Чтение онлайн

– Твои письма очень поддерживали меня, – шепнула я ему и поцеловала в ухо.

Будь что будет, пусть я заболею тут и подохну! Мне уже все равно.

Я сама удивилась своему безразличию.

Я давно заметила, что мужчины с проблемами кожи не имеют проблем в постели. Но меня задолбали прыщи и рытвины на его лице. Не то чтобы их слишком много, но достаточно, потому что он ест жирное и жареное. Пора научить парня избавляться от мерзкой побочки!

Надо ему сделать очищающую маску. Я побаивалась получить отказ, но все-таки рискнула.

К моему удивлению, он был восхищен моей израильской косметикой с минералами Мертвого моря и долго не спешил ее смывать. В таком виде он был похож на австралийского аборигена, и я постоянно хихикала, но он сохранял серьезность. Похоже, для него эта маска имела какое-то мистическое значение, типа ритуала.

Когда я смыла грязь Мертвого моря, сделала ему массаж лица и втерла в кожу крем для жирной кожи, оказалось, что его лицо заметно посветлело. Не знаю, почему так произошло, но кожа стала гладкой и светлой.

Педро долго разглядывал себя в зеркало. Я сидела на бортике ванны и думала, что вот опять он мылся моим шампунем и опять не закрыл крышечку. И тут он опустился передо мной на колени, обнял мои бедра и положил на них голову. Педро вдруг стал трогательным и беззащитным, как ребенок или ветхий старик.

– Я так люблю читать Паоло Коэльо, – задумчиво произнес он.

– Ты читаешь книги?

– Да. Я читаю, когда дома один. По вечерам.

Вся его круть выветрилась. Даже лицо изменилось. Шея стала тоньше.

Я гладила его голову. Захотелось покормить его с ложечки, как слабого больного. Что случилось, я так и не поняла. Но это был самый пронзительный момент наших отношений.

Потом он снова вошел в свою норму, стал черным и сильным мачо.

Но почти каждый день мазался моим кремом.

Телефон в номере внезапно зазвонил. Кто бы это?

От скуки я решила снять трубку.

Взволнованный голос заговорил по-испански сбивчиво и горячо:

– Por favor, entreguen Pedro que era traicionado por el amigo. [1]

– Я ничего не понимаю. Говорите по-английски, пожалуйста.

– Aledi ha informado la policía sobre la mercancía, y ahora Pedro buscan. [2]

– Я не понимаю того, что вы говорите. Подождите, я запишу ваши слова.

– Lo entreguen más rápidamente, [3] – сказал голос на том конце провода и исчез.

За окном прогуливается кубинская девушка, одна из тех, кто участвует в вечерних шоу. Рядом с ней идет полицейский. Она мирно беседует с ним и при каждом шаге раскачивает руками, словно качелями, как делают дети. У нее это получается удивительно сексуально.

Зачем мне с детства объясняли, что размахивать руками при ходьбе недопустимо?

Я перед зеркалом безрезультатно пытаюсь повторить ее походку и движения, пока она не скрывается из виду.

Мой шампунь снова валяется не закрытый и почти весь вытек. Черт бы подрал этого Педро! Чем я здесь буду мыть волосы?

Алехандро пришел с отпечатком перламутровой помады на щеке. Я подвела его к зеркалу. Он не сразу понял, в чем дело.

– Ми рейна! Ко мне подошла девочка из шоу и стала умолять, чтобы я нашел ей работу. Я ее познакомил с итальянцами. С теми, которых ты знаешь. Они предложили ей сто куков за троих и ужин. Вот она и расцеловала меня. Она предлагала мне треть этих денег, но я не взял. Ты увидишь их сегодня за ужином. Раньше бы я взял половину. Теперь нет. Я завязал с чикос, с проститутос, с коко. Только ты.

За ужином в компании итальянцев действительно появилась та самая девушка с перламутровой помадой. Она молча ела и не смеялась на их шутки. Очевидно, работа не доставила ей никакого удовольствия.

– Сегодня мои друзья расспрашивали меня о тебе. Они завидуют. Чтобы они успокоились, я сказал, что ты уехала, но ты по-прежнему в моем сердце.

За соседним столиком нас поджидали любопытные немки. Обе в белой одежде и в макияже.

Обмен выразительными взглядами. Они поздоровались.

– Вы говорите по-испански?

– Нет.

– Как же вы понимаете друг друга?

– Прекрасно!

– Мы говорим по-английски, – показал свои зубищи Алехандро.

– А мы говорим по-испански! – выложили немки свой козырь.

– Вот из сюрпрайз! Я не могу поверить, – заржал Алехандро и отвернулся.

Я почувствовала себя воробьем, который ухватил слишком большой кусок хлеба, и вся стая пытается его отнять.

День моего отъезда стремительно приближается. Как только я уеду, эти бабы набросятся на него, словно пираньи.

– Завтра едем в Гавану. Хочешь осмотреть музеи? – спросил Алехандро.

До моего отъезда оставалось полтора дня. Фактически завтра наступают последние сутки. Я боялась об этом думать. Музеев не хотелось.

– Люди интереснее, чем музей.

– Это точно! – довольно хмыкнул он и почему-то посмотрел в сторону полицейского, который ужинал за дальним столиком.

Он вытер губищи салфеткой:

– Завтра утром едем в Гавану. Здесь слишком много любопытных. Собери чемодан с вечера. Оставим его у знакомых.

Я уже привыкла, что он не знает вопросительной формы и говорит в утвердительной манере. Но возражать нет смысла! Сбежать от любопытных взглядов и отельной рутины – совсем неплохо.

– Надо расплатиться за отель.

Несколько дней назад я уже пыталась рассчитаться за отель, чтобы не возникло никаких недоразумений в последний момент. Но куков в достаточном количестве у меня не было, а евро здесь брали по такому грабительскому курсу, что мы решили поменять их на материке в банке.

– Не беспокойся. Разменяешь деньги в аэропорту, там самый хороший курс.

– Но платить-то надо, когда съезжаешь?

– Я договорюсь, что привезу деньги позже.

Я уже привыкла, что Алехандро не платит в ресторанах и за такси, что везде у него связи, но с отелем этот номер не прокатит. Так я ему и сказала.

Он рассмеялся:

– Ми рейна! Это коммунизм! Убери свои деньги в карман и забудь про них.

Когда мы встали из-за стола, к Алехандро подошла шоу-герл и сообщила, что одна женщина, француженка, ищет гида за очень хорошие деньги.

Алехандро нахмурился:

– Поищи ей кого-нибудь. Я не буду этим заниматься. – Когда девица отошла, он сказал: – Они думают, что меня можно купить. Но я не проститутос!

Я расцеловала Алехандро на виду у всего ресторана.

Полицейский покосился на нас.

– Амиго, это моя любимая девушка, ми рейна! Я не проститутос, не хинетеро! – заявил он полицейскому, выходя из зала.

Мы вышли прогуляться. И в этот райский закатный час встретили парочку счастливцев. Белая француженка и темнокожий кубинец шли в обнимку по кромке прибоя. Молодые и красивые. На ее голове трепетала фата. Они сегодня поженились. Алехандро шапочно знал этого кубинца, и мы подошли поздравить молодых. Их лица светились блаженством. У нее на шее болталась серебряная снежинка на ремешке, которая почему-то врезалась мне в память.

– Давай с ними сфотографируемся?

– Давай.

– Ми рейна? Ты что, загрустила? – спросил Педро, когда пара ушла.

– С чего ты взял? Все прекрасно!

Вопреки сложившемуся обычаю Алехандро разбудил меня с первыми лучами солнца. Оказалось, что ночью он отдал мой чемодан знакомому, который отвез его в Гавану.

– Катер ждет нас на берегу.

– Зачем так рано? Я хочу поспать! – разозлилась я.

– Ми рейна, сегодня будет жаркий день: лучше добраться до Гаваны, пока солнце не сильное. – Он уже надевал мне через голову платье и торопливо застегивал на моих ногах сандалии.

– Э! Я хочу принять душ!

Огромное алое солнце медленно выползло из-за пальм, расцвечивая океан пестрыми бликами. Голубой, сине-зеленый, оранжевый – сменяются как в калейдоскопе.

Человека, который должен был ждать нас на катере, не было. Наверное, мы опоздали.

Так как я была не в курсе деталей договора с этим человеком, то совершенно не понимала, чем это грозит. Пока Алехандро метался по берегу, я тупо смотрела на воду. Всякий раз, когда я не сплю до полудня, а это бывает крайне редко, я поражаюсь, как прекрасен, извините за банальность, рассвет.

Наконец появился Педро и объявил, что он разыскал какую-то рыбацкую лодку. В результате до побережья мы шли на веслах, и, когда сошли на берег, солнце уже было высоко. Некоторое время мы топали пешком между лачуг с изгородями из огромных цветущих кактусов.

В какой-то момент стало казаться, что мы идем среди кактусов бесконечно долго, может быть всю жизнь.

Меня слегка мутило после лодки. Алехандро был, напротив, в прекрасном расположении духа и пел песни. Вокруг никого не было.

Вдруг, как из-под земли, появилась мулатка на шпильках в розовой мини-юбке с крашенными в блонд, прямыми волосами. На ее топике сияла, переливаясь на солнце, надпись из страз «Kiss me», под которой выпирали арбузные груди.

Я впервые видела кубинку, настолько похожую манерой одеваться на русскую гламурную девушку. Сходство довершала большая бутылка «Столичной», которую мулатка несла в руках.

– Эй, это что у тебя, водка? – спросил девицу Алехандро.

Она кивнула.

– Видишь, я тебе говорил, у нас на Кубе очень любят русскую водку!

– А у нас любят мохито. – Я сказала это почему-то по-русски и улыбнулась девушке, уверенная, что она меня понимает.

– Ми рейна? Что с тобой?

– Жарко. Как можно в такую жару пить водку? – произнесла я опять по-русски.

– О боже! Для тебя это уже сильное солнце! – Алехандро вмиг посерьезнел.

Тут же, как по щелчку пальцев, появился рикша на ржавой велосипедной повозке. Шорты буквально сваливались с его вдавленного живота.

Дреды лишь развевались на ветру, а на спине, покрытой татуировками, выступали капельки пота, пока он вез нас в Гавана-Вьехо.

Стоило нам распрощаться с рикшей, тут же Педро встретился знакомый. Тоже с дредами и в красной майке с зелеными полосами.

– У Мигеля отличный тир, – сообщил Алехандро.

Мы вошли под тень увитого лианами козырька и оказались в тире, где роль мишеней выполняли банки из-под колы.

В углу сидел зелено-желтый какаду и бормотал что-то по-испански. Почти после каждого выстрела он распускал свой гребень и пронзительно кричал.

Я вложила в выстрелы всю свою злость на то, что в скором времени мне предстоит уехать, и попала в семь банок из десяти, к большому удивлению Алехандро.

– Ми рейна из России, – с гордостью сообщил он Мигелю.

Тот присвистнул и ткнул пальцем в надпись на ржавом прикладе. «Pioner», – прочитала я.

Завтракали мы в патио на крыше отеля «Амбос мундос», где живал старина Хем. Алехандро решил наверстать упущенное по части оказания мне услуг гида. Он явно старался утопить в туристическом угаре горечь близкого расставания.

На выходе нас ждала повозка, запряженная лошадью. Вся ее упряжка была разукрашена цветными помпонами. Мы отправились осматривать достопримечательности.

Потом, прячась от жары, засели в баре «Флоридита» и принялись набираться коктейлями.

Старина Хем бывал и здесь, о чем свидетельствовали многочисленные фотографии и статуя из бронзы, чуть выше человеческого роста: Хем с самодовольной задумчивостью опирается на стойку бара.

Бармен в красном костюме и белом фартуке, шарашил на стойке бесконечную вереницу дайкири «Маргарита», выставив треугольные бокалы длинной чередой. Цвет его костюма навел меня на предположение о происхождении пиджака Алехандро.

У стойки собралась очередь алчущих, но стоило нам махнуть бармену, как он подошел принять заказ.

В меню насчитывалось около двадцати наименований дайкири, причем все хотелось попробовать. Я попросила дайкири «Папа Хем», придуманный самим писателем, но бармен покачал головой.

– Это невкусный коктейль. Грубый. Попробуйте лучше дайкири «Мулато»!

Время от времени к «Флоридите» подкатывают автобусы с туристами, и бар наполняется возгласами на разных языках, в том числе:

– Никола, тэ будэ дайкири за пять пэсо?

– За пять пэсо? Нэ буду!

Музыканты, затаившиеся в углу, распознают по разговорам, откуда туристы, и бацают хит этой страны, обходя всех с шапкой. Услыхав русскую речь, они сыграли первые аккорды романа «Очи черные» и сразу пошли с шапкой; далее эту музыку продолжать не стали.

– Почему они замолчали? Это что означает? Особое отношение к русским, что ли?

– Да нет, просто они дальше не знают, – рассмеялся Алехандро.

Посетители постоянно меня трогали за плечо и совали в руки фотоаппарат, знаками показывая: мол, «Щелкни нас с Хемом!». Потные, измочаленные жарой женщины старались скроить наиболее сексуальную мину. Многие оставались недовольны своим изображением. Просили переснять.

Когда очередной поток туристов загрузился в автобус и стало тихо, Алехандро меланхолично произнес:

– Люди приезжают и уезжают… – Его глаза блестели от четырех выпитых дайкири. – Еще коктейль?

– Да нет, мне, пожалуй, хватит.

Несмотря на пеструю, бурлящую атмосферу заведения, ужас моего отъезда холодными пальцами сжимал мне горло.

– Для меня важна ты! Не деньги! Не Москва! А ты! Понимаешь? – Алехандро уставился на свой пустой бокал.

«Если бы тебе нужны были деньги, все стало бы проще для меня. Да и для тебя тоже. Я дала бы тебе денег и спокойно уехала. А сейчас, когда мы затащили друг друга в ловушку чувств, они держат нас сильнее, чем деньги».

Так я подумала, но вслух неожиданно для себя крикнула бармену:

– Еще дайкири!

Мы чокнулись бокалами.

– На здоровье! – сказал по-русски Алехандро. – Пойдем теперь в бар «Бодегита», там тоже бывал папа Хем.

– Этот человек пометил всю Кубу.

Выпили.

– Мы с тобой, как два утопающих, тянем друг друга за волосы на дно… – Он засмеялся, и я добавила: – На дно алкоголизма!

Шатаясь, мы вошли из бара и запели.

– O, show us the way to the next whisky bar…

– Хватит пить, – вздохнула я, – а то закончим дни в сумасшедшем доме, как Хем.