Чтение онлайн

Пришла эсэмэска от мужа: как долетела? Как устроилась? Почему не пишешь?

Знал бы ты, милый, где я. С ума бы сошел.

Я представила, как муж дрожащей рукой набирает номер своей мамы. Он с ней постоянно советуется, по любому поводу. Если они возьмутся за дело, меня, конечно, спасут. С вертолетами и полицией, со скандалом между посольствами и, возможно, с разрывом дипломатических отношений между странами. Но как это будет унизительно!

Нет уж. Сама вляпалась, сама и буду выкручиваться.

Я с нежностью смотрю на фотку мужа на экране айфона. И отвечаю: «Милый, отдыхаю прекрасно! Остановилась в гостинице. Отсыпаюсь. Выхожу только обедать в ближайший ресторан».

Пока я пишу смс, Алехандро дико вращает зрачками, его белки краснеют.

Он не офигевает от моих гаджетов, как другие мальчики.

Зашел хозяин касы и попросил мой паспорт. Алехандро объяснил, что все касы контролирует специальный комитет по защите кубинской революции. Надо заполнить специальную бумагу и записать паспортные данные постояльца.

Возвращая паспорт, хозяин касы потребовал оплатить проживание за несколько дней вперед. Цена явно была завышена, и я сказала об этом Алехандро.

Он пояснил, что сейчас пик сезона.

Я дала требуемые деньги, двадцать куков в сутки. Но мне хотелось бы и распоряжаться оплаченным пространством.

– Я желаю побыть одна! – заявила я.

– Для тебя это слишком опасно, – объявил мой гид. Фотоаппарат и кошелек он без лишних разговоров забрал у меня и положил к себе в карман: сумку, мол, со всем ее содержимым у тебя могут вырвать из рук. – У меня надежнее будет. – Он пытается поцеловать меня в губы. – Я не хочу, чтобы ты жила одна и гуляла одна.

Я отворачиваюсь:

– Раньше я гуляла одна, это совершенно безопасно!

– Раньше – другое дело. Теперь ты со мной. Меня здесь все уважают.

Алехандро оказался очень придирчив к моей одежде. Забраковал половину вещей. Блузки – слишком прозрачные: топы – слишком открытые; юбки – слишком короткие или с разрезом. Все это недопустимо.

– Ми рейна, латино пипл постоянно дрочат! Они смотрят на тебя и дрочат!

– Прямо на улице?

– Конечно, прямо на улице! Идут по тротуару, руки в карманах, и дрочат. Сидят, читают газету, а под ней дрочат. Смотрят в окно на улицу и дрочат. «Эй, как тебя зовут? – спрашивают и дрочат. Одной рукой здороваются с тобой, а другой дрочат! Ты не успеешь сказать, как тебя зовут, а они уже кончают: «Очень приятно!»

И он показал жестами, как латино пипл одной рукой здороваются, а другой – стряхивают сперму на дорогу и вытирают ладонь о джинсы.

– Я не понимаю, почему латино не женятся и не занимаются любовью дома с женой, как все люди.

– Кубинские женщины – все проститутос! Они хотят только денег! Они любят не мужчин, а их деньги! А латино пипл – бедные, им остается только дрочить.

У меня нет сил спорить, я хочу выйти и поесть.

Он, довольный, прогуливается по улицам, покручивая на пальце ключи от касы, и крепко держит меня за руку.

Складывается впечатление, что в Гавана-Вьехо его знают все полицейские. Они с уважением жмут ему руку. Говорят только по-испански, на все мои слова кивают и мне тоже жмут руку.

Я теперь присматриваюсь: не дрочат ли полицейские? Ясного ответа не получила.

Алехандро хвастается, таская меня по городу, как ребенок, которому купили котенка. Гладит меня, целует в нос, расхваливает всем мою фигуру, волосы. Без конца повторяет, что кожа у меня такая белая, что светится в темноте, и такая нежная, что, когда целуешь, остаются синяки.

Я жалобно поскуливаю. Он постоянно одергивает мое платье, закрывая мои колени и делает замечания насчет поведения.

Докатилась! Негр делает мне замечания!

Все встречные-поперечные зазывают нас в гости, угощают вином, суют в мою сумку свежую папайю.

Все дома, в которых мы побывали, довольно бедные, напоминают большие питерские коммуналки, сильно нуждающиеся в ремонте. На стенах облупившаяся штукатурка, а кое-где просто бетонные плиты. Ремонта здесь со времен революции не делали ни разу.

Я уже начинаю понимать, почему нашу касу называют шикарной. У нас есть даже фужеры с золотой каемочкой. А во всех домах вино подают в чашках с отколотыми ручками или в пластиковых стаканчиках, которые используют здесь как фарфоровые приборы.

– В этом районе меня уважают. Потому что здесь главные – мы, люди клана Кахакинта. Мы – мафия!

– Что значит мафия?

– Мафия – это сила! Здесь в Гавана-Вьеха меня все знают. Но в других районах могут возникнуть неприятности, поэтому мы с тобой должны пойти в консульство и получить разрешение, чтобы я мог сопровождать тебя.

– Зачем?

– У меня есть проблемы с полицией. Не со всей полицией, но с некоторыми полицейскими, которые не любят пипл Кахакинта, могут возникнуть проблемы.

– Не понимаю.

– Это просто. Мы идем в консульство и получаем специальное разрешение.

– Разрешение на что?

– Разрешение быть вместе.

– Вообще-то я хотела бы сначала пообедать.

– Потом, потом, не капризничай.

– Я не капризничаю, я просто не понимаю, почему я должна куда-то идти.

Мой гид махнул рукой, и рядом с нами затормозила американская тачка времен диктатора Батисты. Он сел в нее и заговорил с водителем по-испански.

– Эй, у тебя мой фотоаппарат и кошелек! – забеспокоилась я.

– Поехали!

Пришлось ехать.

Всю дорогу Алехандро дружески болтал с водителем. Казалось, что они знакомы. Эти двое что-то бурно обсуждали и качали головами, поглядывая на виллы и сады богатого района Ведадо.

Мы проехали его насквозь и начали петлять по тенистым бульварам и улицам в квартале Мирамар.

Поездка обошлась мне в десять песо.

– Это не дорого, – заявил Алехандро.

Российское консульство представляет собой небольшой домик, заросший цветущими деревьями, в садике поют птицы.

Дверь открывает сонная дежурная. Выслушав Алехандро, она посмотрела на меня с молчаливым грустным неодобрением: вот, мол, очередная жертва, попавшая под обаяние кубинского пройдохи и готовая тратить время и деньги на решение его проблем. Затем дежурная покачала головой и сказала по-русски, что никакой справки не требуется.

– Работник посольства говорит, что справка нам не нужна, – перевела я для Алехандро.

– О, леди, зачем вы так говорите! Я же негр! Они хватают меня!

– Кто? – спросила она меня. – Кто его хватает?

– Пока никто, – сказала я по-английски.

Дежурная снова покачала головой:

– Почему вы говорите по-английски?

– Чтобы он понимал.

– Мы не даем никаких справок! Не беспокойтесь, у вас не возникнет проблем!

Мы вышли на улицу.

– Такое ощущение, что у тебя паранойя. – Мне потребовалось определенное мужество, чтобы это произнести.

– Поверь, у меня были проблемы с полицией.

Нам пришлось довольно долго идти пешком, то скрываясь в тени душистых кустарников, то выходя на жаркое солнце, пока, наконец, рядом с нами ни притормозила ржавая «Победа».

– Пипо! – заорал издалека водитель, высунувшись из окна.

– Ничего себе! Какая тачка!

– Это мой друг, он довезет нас бесплатно. Ты хочешь есть? Мы поедем в кафе на Малеконе, там тоже работает мой друг.

Я никогда не ездила в машине, в салоне которой все было ржавым. В прошлом богатая отделка из малиновой кожи висела клочьями.

– Я хочу сфотографировать.

– Ноу фото, Пипо! – сказал водитель.

– Не фотографируй, если увидишь полицейских.

– Почему?

– В такой машине нельзя возить туристов, эта машина для кубинцев.

– А как полицейские узнают, что я не местная?

– У местных нет фотоаппаратов.

Океан штормило, огромные волны перелетали через парапет, искрясь фонтанами брызг и заливая дорогу. Тут и там, вдоль всего берега, блестели на солнце выброшенные волнами рыжие водоросли. В лужах стояла радуга.

В кафе нам принесли мохито, в котором было много воды, отсутствовал тоник и присутствовали крупные кубики льда.

Недалеко от нас нищий мужичок мылся прямо в одежде. Он терся мылом прямо поверх штанов и рубашки, а набегающие волны захлестывали его с головой, смывая мыльную пену. В одной из таких волн нищий потерял мыло и начал нырять за ним, громко отплевываясь и чертыхаясь.

По телевизору показывали новости про ураган, который бушевал на восточном побережье. Телевидение здесь неторопливое, как в моем детстве. В течение получаса, пока мы ели паэлью, на экране демонстрировалась карта Кубы, которую с востока пожирал ураган, графически изображенный в виде воронки. Никаких комментариев диктора не было. Время от времени врезалась съемка с вертолета: затопленные водой джунгли и плантации сахарного тростника, сараи со снесенными крышами. Затем снова карта и графика урагана без комментариев. Телеоператор «поймал» тень от вертолета, бегущую по траве, и не сводил с нее объектив минут пять.

Задорные мускулистые полуголые парни, сидевшие на парапете, не отрываясь, смотрели в телевизор. Сначала я решила, что они покурили, но потом поняла: эти ребята привыкли к неторопливым новостям.

К Алехандро устремилась пара персонажей с густыми, как джунгли, черными шевелюрами, развевающимися на ветру.

– Пипо! – радостно заорали они, завидев его, и начали читать рэп про пипл Кахакинта.

– Пипл Кахакинта! – подхватил Алехандро, приветствуя парней также в рэповой манере.

Неужели они это сами сочинили?

Из одежды на них были только шорты, которые сильно топорщились, когда новые знакомые пожимали мне руку. На теле у обоих татуировки. Мне особенно запомнилась одна: Че, вытатуированный на плоском черном животе. Глаза команданте игриво выглядывали из красных спортивных шортиков обладателя тату.

– Не хочешь купить сигары? – спросил он.

– Спасибо, нет.

– В подарок своим друзьям?

– Мои друзья не курят.

– Он продаст вдвое дешевле, чем в магазине, – вмешался Алехандро.

– Не хочу.

– Почему?

– Я же сказала: мои друзья не курят сигары.

– Амиго, ее друзья не курят сигары.

– А кокаин не надо?

– Нет.

– Нравится местный кофе?

– Неплохой.

– У нас на Кубе лучший кофе, у вас такого нет!

– Вообще-то, есть.

– У нас кофе свежий, ароматный, у вас не такой. У вас кофе не растет. Пока его к вам везут, он теряет все свои свойства. От нашего кофе повышается потенция.

– Серьезно?

– Конечно! Хочешь купить кофе?

– Нет.

– Купи! Будешь каждое утро вспоминать обо мне! – сказал Алехандро.

Я стала уже беситься.

– Меня задолбало, что ты все подряд пытаешься мне впарить! Касу с грязными матрасами! Кофе! Я все утро решала твои мифические проблемы с полицией! А сейчас я хочу спокойно пить кофе!

Он захохотал:

– Я люблю тебя!

– Заткнись и люби молча, Пипо!

Он захохотал еще громче.

– Они называют меня Пипо, это мое уличное имя. Близкие зовут меня Алехандро.

– Пипо тебе больше подходит. Биг Пипа, вот ты кто.

– Биг Пипа! – он снова заржал. – Я не Пипа, я Пипо.

Мой гид махнул рукой, и торговец цветами с подчеркнутым уважением передал ему розу, Педро встал на колено и протянул ее мне.

Я уткнулась в меню.

Он поставил розу в бутылку минералки.

На волнорезах и камнях, выступающих из воды, копошатся большие и совсем крошечные крабы.

– Объясни мне, почему ни в одном ресторане мне пока не удалось нормально поесть!

– Как это, нормально?

– Нормально – это для меня рыба или морепродукты, вот крабы например, и салат! Почему везде паэлья, с которой капает жир?! Все жареное и жирное! Я заболеваю от этой еды! Вот же океан рядом, почему нет рыбных ресторанов?

– Спроси Фиделя. Все рестораны принадлежат ему и его брату.

– Тогда я хочу купить морепродукты на рынке и приготовить их на касе.

– Это невозможно. Ловить рыбу на продажу запрещено.

– О, черт! Разве это жизнь?!

– Не грусти, ми рейна, я найду для тебя и рыбу, и лобстеров. Дай только время.

Вечером к хозяину касы пришли друзья и предложили Алехандро выпить с ними рома, купленного на полученные от меня денежки. Я прислушивалась к их голосам в прихожей. Алехандро хвастался, что я ходила с ним в консульство за справкой.

Я тихонько поднялась по лестнице, зашла в ванную и посмотрела в щелку двери. Мне показалось, что в комнату хозяина вошли те самые люди, которых я видела в ночь моего приезда, и «бандитос» занимались тем же, что и тогда. Долбались кокаином.

У меня созрел план бегства.

Я начала готовиться. Незаметно собрала чемодан, пододвинув его поближе к двери. Кинула в сумку косметичку, которая лежала в ванной. За касу уплачено – значит, я могу уехать в любой момент. Останется только надеть босоножки.

Когда Алехандро вошел в комнату, я притворилась спящей. Он довольно быстро захрапел, и я тихонько отодвинулась на край кровати. Он повернулся на бок и обнял меня.

– Мне жарко. – Я скинула его руку.

Все нормально, снова захрапел.

Я осторожно села на кровати. Протянула руку за платьем. Взяла ключи, на цыпочках подошла к двери, долго, чтобы не скрипнуть, поворачивала ключ в замке.

До чего я докатилась! Какая глупая ситуация!

И вот наконец дверь открыта.

Стало безумно смешно. Все как в кино.

Я схватила чемодан, босоножки и, давясь от смеха, выбежала на улицу.

Было около трех ночи. На Малеконе светила луна. Я сделала ошибку, и я ее исправлю! Прохожих не было.

Почти бегом, задыхаясь, я катила чемодан по мраморным плитам Прадо. За углом будет «Инглатерра», отель, который я хорошо знаю. Обычно на углу собираются таксисты, но сейчас их не было, видимо, уже поздно.

Я прошла через опустевший бар «Инглатерры», у стойки регистрации стояло четверо: два пожилых лысоватых мужика, кажется канадцы, и две хохочущие кубинские бабы средних лет. Пока портье сверял паспорта с заполненными карточками постояльцев, уточняя какие-то подробности, кубинки не терялись – обнимали и целовали канадцев, забалтывали их, видимо желая отвлечь внимание потенциальных клиентов от своего возраста и своей оставляющей желать лучшего внешности.

– У вас бронь? – спросил портье, когда подошла моя очередь.

– У меня нет брони.

– Извините, у нас нет мест.

– Во всем отеле?

– Да, к сожалению. Сейчас фестиваль сальсы. Попробуйте пойти в другой отель.