Чтение онлайн

А вот недавно один сельский учитель сообщил о городище, которое до сих пор у местных жителей называется Суваром. Произвели там исследование - точно, на том месте и был богатый болгарский город.

Видите, как много старого, полузабытого сохранилось в живой народной речи.

Да вот ещё - недалеко ходить за примером. Был я в селе отсюда за пятнадцать километров. Слышу, две старушки беседуют, одна другую в чем-то горячо убеждает, а та не верит. Тогда первая клянется: «Ей-богу… Вот чтобы меня крымская сабля посекла».

Заинтересовался я. «Скажите, - спрашиваю, - почему крымская? Что это за клятва такая?»

А старуха мне честно отвечает: «Не знаю, товарищ, так ещё бабка моя клялась».

Я-то знаю, почему крымская. Стоит это село как раз возле татарской сакмы. Сакмами называли пути татарских набегов. Шли они по водоразделам, где посуше было и лесов было меньше, конным ордам доступнее. И сейчас известны эти сакмы: Калмиусская, Изюмская, Муровский шлях. Ну и, видно, случалось, разоряли крымцы то село, где живет теперь бабуня. Запомнили эту черную беду бабунины предки… И от них к старухе перешла страшная клятва.

–  Мой дед часто говорит: «Кабы не папа римский да не хан крымский, беды бы на Руси не было», - дополнил Глеб.

–  Вот. И тоже, верно, уже не понимает, чем так насолили Руси крымские ханы, а отголосок истории до сих пор в поговорке его звучит и показывает, каким страшным бедствием были когда-то для народа набеги крымских татар.

–  А кто же была Заряна?

–  Заряна?
– Дмитрий Павлович нарочно выждал несколько секунд, видя, что ребята с интересом ждут его ответа.
– Славянка она была. Русская славянка. И городище это заселено было славянами.

–  Так давно?
– усомнился Игорь.

–  Чего же давно? Славяне в наших местах и гораздо раньше восьмого века жили. Назывались, правда, не всегда и не везде одинаково: то венеды, то анты, то, наконец, росы, русы. Ну, а в восьмом веке здесь жили уже самые настоящие русские славяне - северянские племена. Уже и язык у них был с нашим современным русским языком схож. Если бы мы сейчас с Заряной встретились да беседовать начали, поняли бы друг друга без переводчика.

–  Расскажите нам о Заряне, - попросил Игорь.

Вернулись к шурфам. Дмитрий Павлович сел опять на Глебов мешок, ребята расположились рядом. От прежнего недоверия к новому знакомому у них и следа не осталось. Дмитрий Павлович вынул и передал опять ребятам диргем и начал, мягко поглаживая рукой русую бороду:

–  Надо, ребятки, представить себе эти места такими, какими они были тысячу лет тому назад. Про городище вы уже знаете. Вокруг дремучие леса, не чета теперешним: густые, непроходимые. Дуб, клен, липа, ясень, рябина, яблоня и груша дикие, орешник непролазный да ещё тёрн, как колючая проволока. В лесу масса зверей, птиц, грибы, ягоды. Внизу, - он указал рукой, - река. Она была полноводная, болот было больше. Верно, вся долина была заболочена.

–  Бобры, - вспомнил Глеб.

–  Да, бобры, выдра речная, журавли, цапли, аисты на длинных ногах по топким берегам да кочкам ходят. А на открытых болотных озерцах и на реке долбленые славянские челноки - однодеревки. Вокруг городища несколько десятков жилищ, целая община - больше, конечно, всё родственники.

Неподалеку другие городища, другие подобные общины того же племени - северянского. Община с общиной жили мирно, отдельные северянские племена между собой тоже обычно не враждовали.

А вот разные племенные союзы зачастую даже воевали. Северяне, например, с полянами или с вятичами, радимичами. Но часто славяне объединялись вместе против общего врага - чужеземца. Тогда это была сила непреодолимая.

А враги у славян были: то одни, то другие кочевые народы появлялись у восточных и южных окраин славянской земли. В восьмом веке это были могущественные хозары и подвластные им аланы, кутургуры. Врывались кочевники конной ордой в несколько сот или тысяч человек, старались захватить врасплох, отнять и угнать стада. Если удавалось проникнуть в городище, уводили в плен здоровых мужчин и женщин и продавали в рабство на невольничьих рынках Причерноморья: грекам, персам, понтийцам.

В одиночку городища не могли бы сопротивляться кочевникам. Но если враг нападал на одну из общин - на помощь ей поднималось всё племя.

А бывало, и сами славяне в далекие походы хаживали - за разор врагу отомстить, полонников славянских из неволи вызволить, славу силы славянской по горам-морям разнести, ну и с добычей богатой домой вернуться. Далеко залетали. И хозар воевали и земли цареградские.

–  Олег, - прошептал Игорек.

–  Щит Олегов вспомнил? Что на вратах цареградских прибит? Было. Только это позже - Олег в конце девятого века жил. А русские славяне и до Олега на земли греческие ходили.

Так вот: занесло как-то сюда кочевников злым ветром. Обычно кочевники приходили с юго-востока, а на этот раз большое их войско было в набеге на более западные, приднепровские земли, и на обратном пути на восток отдельные отряды завернули сюда в лесостепье.

Не удалось здесь врагу напасть неожиданно. Может быть, беглецы с запада предупредили о грозной опасности, а может быть, сигнальные огни зажгли дозорные - только успели жители укрыться с селища в городище.

Подошел враг, село здешнее сжег, попытался было с налёту городище штурмовать, с ходу, как в армии говорят, взять хотел. Не вышло - отбились славяне.

Кочевники, однако, не оставили надежды овладеть городищем. Как рассвело, увидели славяне, что не ушел враг. Внизу, в долине, кони вражьи пасутся, под обрывом поодаль у костров кучки кочевников. За сожженным селом тоже шатры поставлены, дымы видны в кустах.

Я уже говорил - на валу стояла стена из толстых дубовых бревен. Вдоль неё с внутренней стороны, метра на полтора ниже верхнего края, шел довольно широкий помост. На помосте - защитники городища. Только головы их видны снаружи в просветах между заостренными концами частокола.