Кудеяров стан
Шрифт:
– Кто? Как ты меня назвал?
– На этот раз, видимо, поражен был незнакомец.
– Как назвал? Повтори.
Мальчиков не удивило изумление незнакомца: он-то ведь не знал, что найдены его мешки и по надписям на них стала известна его фамилия.
– Как ты меня назвал?
– спросил опять мужчина.
– Шурер, - твердо повторил Игорек.
– А почему ты меня так зовешь?
– Мы всё знаем, - гордо отчеканил Игорь.
– Да уж куда там!
– засмеялся незнакомец.
– Вы всё знаете. Я и умом тронутый, и богородицын кум, и почему-то ещё и Шурер? Тут, верно, тронешься.
Мальчики растерянно переглянулись. Оказывается, незнакомец был тут с самого начала и всё слышал.
А тот, видя недоумение ребят, весело смеялся.
– Да вы, я вижу, фокусные пареньки. Ну ладно, я богородицын кум и ничего, кроме простых баранов, не знаю, не понимаю. Ну, а вы что знаете?
Мальчики молчали. Заговорил опять незнакомец:
– Не валяйте дурака. Я вас понял отлично. Вы тут клад ищете. Так?
Опять молчат мальчики.
– Так, - сам себе уверенно отвечает незнакомец.
– Да вы садитесь.
Снова переглянулись ребята и сели.
– Промахнулись вы, ребятки.
Незнакомец не торопился говорить. Сидел молча, курил, посматривал на ребят и, что злило Игоря, хитро им подмигивал.
– Я вот, - заговорил, наконец, опять мужчина, - тоже в ваши годы копал так. Золото искал, драгоценности всякие, а ещё мечталось оружие найти, какое-то особенное, заговоренное…
– А теперь кости ищете?
– добавил Глеб, осторожно отодвигаясь от странного конкурента.
Тот опять глянул пристально и замолк, видимо соображая что-то.
– Кости. Это точно. Кости большие да черепки.
– Вы что, утильщик?
– спросил вдруг Игорь.
Мужчина рассмеялся совсем по-детски. Глядя на него, и мальчики невольно заулыбались. И уже не верилось, что человек, который так по-доброму, от души, искренне смеется, может быть злым человеком.
А тут ещё взгляд Глеба упал на кисет, лежащий на коленях у незнакомца: старый синий кисет, полинялый, выцветший, даже порванный в одном месте и по-мужски, по-солдатски зашитый крупными стежками.
На кисете шелком вышиты немудрящие наивные цветочки и крупными раскосыми буквами: «Защитнику Родины». Фронтовой солдатский кисет.
Глебу вспомнилось невольно, как такой же, только, может быть, не синий, а красный или зеленый, вышивала в тяжелые военные годы его покойная мать. Потом вспомнились следы от нашивок за ранения на гимнастерке незнакомца. Мальчик поднял голову, глянул в глаза мужчине. Тот улыбался хорошо, широко, открыто.
Нет, нельзя было поверить, что это плохой человек.
– А ну тебя! Рассмешил ты меня!… Однако болтаем мы с вами, а время уже не раннее. На твоих сколько?
Глеб удивился.
– У вас свои на руке.
– Мои пошаливают. Твоя «Победа» надежнее.
Опять удивились мальчики: часов на Глебовой руке под рукавом не было видно.
«Неужели позарится на часы?» - мелькнуло в голове Глеба. Но мальчик колебался только секунду. Отвернул рукав, посмотрел.
– Без пяти восемь.
– Видите?
– незнакомец затянулся ещё раз и бросил окурок.
– А ты, Глеб, что же мне тогда не похвастался? Ведь лучше всех отстрелялся.
– Да вы откуда знаете?
– недоумевая, спросил мальчик.
– В райкоме сказали. Молодец! Сорок восемь из пятидесяти возможных! Совсем неплохо.
– Вы зачем монету нашу взяли?
– перебил его Игорь.
– Отдайте.
Мужчина подумал, вынул монету и протянул её мальчику.
– На, бери. Только уговор. Не терять и не отдавать никому.
– Кто вам про Глеба в райкоме говорил?
– спросил Игорь. Монету он растерянно держал в руке, не зная, что с нею делать.
– Шумаков сказал.
– Незнакомец улыбнулся.
– А тебя почему интересует? Шумаков Степан Иванович.
Шумаков был первый секретарь райкома. Незнакомец заметил, как ещё раз переглянулись мальчики.
– Ну и хитрые же вы, ребята! И выдумщики! Просто зависть берет. Ну что вам ещё сказать, чтобы вы меня мошенником не считали? Шулером каким-то…
– Не Шулер - Шурер, - уже неуверенно поправил Игорь.
– А, хрен редьки не слаще! Да ещё кум богородицын!
– А что, мы ей кости закапывали?
– не очень вежливо буркнул Игорек.
Незнакомец насторожился, быстро глянул на мальчиков.
– А! Вон оно что? Где мешок, ребята?
– Да вы на мешке сидите, - притворился непонимающим Глеб.
– Бросьте хитрить, сорванцы! Мой мешок куда дели?
– Нужен он нам!
– Игорек пожал плечами.
– Там он и лежит, где вы его богородице закопали… Только богородицу по-русски через одно «г» пишут.