Чтение онлайн

Следуя в расположение братьев, Мик все время оглядывался, потому что на некотором расстоянии от него за ним по пятам следовал Флойд. Он не приближался ближе десяти шагов, но и не отставал. И ничего не говорил. Мик и кричал на него, и швырялся камнями, а тот долговязый все не отставал.

Так и пришлось тащить его с собой. Мик разделил с ним свою вечернюю пайку, а потом как-то само собой вышло, что поручился за Флойда перед главой Братства.

Мик был и оставался, пожалуй, единственным, кто научился хоть как-то разбирать его речь.

Спали они почти месяц валетом, пока не подвернулся случай, когда Мамонту удалось показать, что и он чего-то стоит. Тогда ему предоставили свое спальное место в Братстве и отмерили свою пайку.

С тех самых пор Мамонт существовал от Мика неотрывно и, когда пришло время, и Мик создал свое Братство, первым поддержал его и ушел вслед за ним.

Флойд периодически куда-то исчезал, иногда на целые сутки или однажды дня на три, но неизменно возвращался и в нужный момент всегда находился рядом. И вот опять, похоже, пропал.

— Кир, когда начнешь собирать отчисления? Сегодня пятнадцатое.

— В этом месяце двадцатого. Люди только начали раскладывать товар в лавках. В прачечной только в конце недели воду подключат, — так же флегматично отозвался Егерь, рассматривая в лезвии ножа свое отражение.

— А у нас, когда платеж? — вскинулся на него Мик.

Они так напряженно готовились к переселению, столько было поставлено на карту, столько сил было вложено, его, Мика сил и его парней из братства, а главное — денег. Денег, взятых взаймы под немыслимые проценты, которые еще стоило отдавать.

А теперь этот странный русский вальяжно сидел в его кабинете и преспокойненько чистил свои ногти. Но Мик знал, как молниеносно растворяется это внешнее равновесие, и как в одночасье прорываются вспышки холодной беспочвенной ярости, и проступает необузданный нрав Кира. Если б не способность Егеря делить и умножать в голове четырехзначные числа и считать деньги как банкомат, то его призванием стала бы должность чистильщика сынов, а так стал финансистом.

Они бы еще долго разговаривали про деньги, но дверь в комнату отворилась, и в помещение просунулась маленькая женская головка, в которой Мик в тут же опознал утреннюю переселенку. Девица выглядывала из-за двери, улыбаясь одними губами и хлопая прозрачными голубыми глазами, и сделала шаг в помещение. Внутри Мика поднялось какое-то темное чувство, и опять что-то неприятно кольнуло в груди.

А она встала посреди комнаты и переминалась с ноги на ногу, будто кто-то выкачал разом из нее всю решимость. Мик продолжал недовольно буравить ее взглядом.

— Могу чем-то помочь? — прервал молчание Ал.

Она еще немного потопталась, обводя глазами кабинет. Мик почти впитывал волны ее разочарования. Она, видно, собиралась переговорить с Алом наедине и теперь смущалась говорить при посторонних. Девушка глубоко вздохнула, как будто, наконец, решаясь:

— Вы сказали, что при первой возможности дадите мне другую комнату. Так нет ли возможности переселить меня прямо сегодня?

— Какие-то проблемы? — и Француз бросил мимолетный многозначительный взгляд на Мика. «А я говорил!» — как бы выражал этот взгляд.

— Нет. То есть да. Комната ужасна, правда. — Она как будто извинялась за эту правду. Забавная. — Вода только холодная, тонкой струйкой. Одна стена полностью в плесени, вторая вообще в земле. И даже окна нет. Я не представляю, как можно в таких условиях жить.

— Ну, жить можно и не в таких, — как бы нехотя произнес Егерь. Он отложил нож и теперь с вялым интересом разглядывал гостью.

Девушка дернула плечом, как будто стряхивала налипшее внимание.

— Слушай, Кьяра… Кьяра же? — переспросил ее Француз, и девушка кивнула. Парень не мог упустить случая, чтобы не покрасоваться. — У меня сейчас нет большего дела, чем твое переселение, но пока… это невозможно. Мы вот только что обсуждали, какие варианты тебе предложить. Может быть, ты хочешь пожить в комнате с тремя соседями? Там нулевой этаж, а не минус первый.

Француз серьезно смотрел в лицо девушки. Он так откровенно врал ей, что Мик в который раз поразился легкости, с которой Ал умел управляться с девицами.

— С какими соседями? — глухо спросила Кьяра.

— С хорошими. Наши парни из Братства, — включился в игру Егерь.

Девушка вздрогнула и отрицательно замотала головой.

— Вот видишь, пока никакой возможности нет, — Ал развел руками.

Когда она вышла, Мик расхохотался, а Француз укоризненно посмотрел на босса.

— Чего ты так на нее взъелся? Переселим девочку?

— Девочку? Сколько ей лет-то?

— Тридцать два.

— Тридцать два… — повторил Мик эхом и присвистнул.

Мик нахмурился. Ал, отвечающий за жилищную политику в их Братстве, само собой, проверял дела всех заселяемых, и ошибка была исключена. Однако и он хорошо представлял, как выглядят женщины этого возраста. После двадцати пяти — это уже тетки! Всегда. Без исключений.

— Неплохо сохранилась для бабки? — Француз не смог сдержаться, чтобы не поддеть его.

Из-за тяжелой, изнурительной работы, отсутствия медицинской помощи у генетически измененных, некачественных продуктов и радиоактивного заражения износ организма наступал стремительно. Да, половина женщин уже и рожали-то в шестнадцать. Но эта не выглядела даже на тридцать. И Мик только уверился в правильности своих выводов относительно ее «настоящего» рода деятельности.

Размышления Мика прервал грохот, раздавшийся в коридоре. И в кабинет, еле дыша, ввалился Флойд. В неизменной темной толстовке, в капюшоне натянутом по самые глаза. Один рукав его толстовки был разорван, и в дыре виднелась зияющая кровяная рана.

Все трое мужчин, находящихся в комнате моментально вскочили.

— Ворпавлоо, тауи! Ворпавлоо! Тауи! — заплетающимся языком мычал Мамонт.

— Вырубалы наши точки громят! — перевел, срываясь с места, Мик, — Общий сбор! — крикнул он, уже выбегая из комнаты.