Чтение онлайн

— Телеграмма адресована господину Бейлису, — сообщил парнишка.

Женщина тут же испытала облегчение.

— Боюсь, его нет дома, — ответила она. — Но он скоро будет.

Она взяла телеграмму, закрыла входную дверь и с любопытством взглянула на конверт: интересно, что там? Неужели заболел кто-то из его родителей? Или, не дай бог, умер? Миссис Дюма искренне надеялась, что не случилось ничего плохого, потому что очень любила Ноя. К тому же он стал хорошо зарабатывать, когда его взяли в штат газеты «Таймс».

Всего через полчаса миссис Дюма услышала, как поворачивается ключ в дверном замке, и поспешила в прихожую, чтобы удостовериться, что пришел Ной. Так оно и было. Он выглядел озабоченным и немного запыхался — день выдался теплый, и, скорее всего, он шел пешком от Флит-стрит.

— У меня для вас телеграмма, — сообщила миссис Дюма. — Надеюсь, что новости хорошие. Я поставлю чайник, милейший мистер Бейлис.

Ной встревожился, но после того, как прочел телеграмму, улыбнулся.

— Да, новости действительно хорошие. У одного человека в Париже есть вести о Бэлль.

В те времена, когда Ной еще спешил домой в надежде, что его ждет весточка от Лизетт, он вкратце пересказал миссис Дюма историю Бэлль, опустив подробности о том, что она выросла в борделе и ее сделали проституткой. Но его надежда так и не оправдалась, а как только его взяли репортером в «Таймс», он стал дольше задерживаться на работе и постепенно его визиты к Мог, Гарту и Джимми стали редкими.

В прошлый раз, когда Ной нанес визит в паб «Баранья голова», Гарт сказал ему, что они с Мог вскоре собираются пожениться. Они хотели присмотреть себе другой паб, где-нибудь в пригороде, а «Бараньей головой» сейчас фактически управлял Джимми. Он мог бы занять место дяди, если бы захотел.

Джимми вырос сильным, крепким парнем, честным и открытым. Сейчас он уже редко вспоминал Бэлль. Тем не менее Ной знал, что парнишка все еще думает о ней, и, несмотря на то что он пару раз ужинал с молодыми женщинами, было очевидно, что его сердце принадлежит Бэлль.

Мог оставила надежду найти девушку, но изо всех сил пыталась скрыть печать от окружающих. Она прекрасно жила с Гартом и Джимми, целый день что-то пекла, убирала, шила. Однажды она призналась Ною, что в глубине души знает: Бэлль когда-нибудь объявится, и эта мысль поддерживает ее.

Что касается Энни, ее пансион по-прежнему приносил хороший доход, и она купила стоящий рядом дом. Но с Мог они практически не общались.

В декабре прошлого года Ной написал еще одну статью о Бэлль и об остальных пропавших девушках, надеясь, что у кого-нибудь после столь продолжительного времени может появиться новая информация. Работая над статьей, он побеседовал с несколькими матерями, включая Энни, и был поражен тем, что, несмотря на сдержанность и холодность, она скорбит о Бэлль не меньше Мог, просто не может выразить свои чувства словами.

Время от времени до Ноя доходили слухи о Ястребе. В окрестностях Дувра был обнаружен труп юной девушки. Причина смерти — отравление большой дозой успокоительных лекарств. Девушка была родом из деревушки в Норфолке, и в последний раз ее видели на местной ярмарке, она разговаривала с мужчиной, чья внешность совпадала с описанием мистера Кента. Ною удалось взглянуть на материалы дела: на запястьях и лодыжках жертвы были следы от веревок, как будто сначала девушку связали, а после ее смерти веревки сняли. Ной был уверен, что в случившемся виновен Кент. Он собирался переправить ее во Францию, как переправил Бэлль, но когда увидел, что девушка умерла, просто выбросил тело, понадеявшись, что полиция сочтет это несчастным случаем.

Исчезло еще несколько девушек из Суффолка и Норфолка. Многие констебли, с которыми разговаривал Ной, сходились в одном: без Кента здесь не обошлось, просто он совершает преступления на другой территории. Но улик не было. Несколько раз Кента вызывали на допрос, но у него всегда оказывалось железное алиби. Один полицейский признался Ною: если бы нашлась хоть одна из пропавших девушек, которая могла бы дать показания против него, у остальных тоже развязались бы языки.

А сейчас о Бэлль появились новости. Ной знал, что «Таймс» с радостью оплатит расходы на поездку. К тому же можно будет заручиться поддержкой французских коллег. Сердце Ноя забилось от радости, не только оттого, что он увидит, как Бэлль вновь окажется рядом с Энни и Мог, но и потому, что услышит из первых уст историю о торговле людьми. Тогда он сможет написать статью, которую с готовностью напечатает любая газета мира.

Возможно, он также увидится с Лизетт.

Не прошло и часа после того, как была прочитана телеграмма, а Ной уже спешил на вокзал Чаринг-Кросс, чтобы успеть на последний поезд до Дувра. Он хотел остановиться у «Бараньей головы», чтобы поделиться новостями с Мог, но потом передумал — а вдруг все сложится не так, как он надеется. Ной позвонил своему редактору, который, как журналист и ожидал, дал ему свое благословение и пообещал телеграфировать в Париж и попросить сотрудников парижского филиала оказывать ему всяческую поддержку и в случае необходимости предоставить переводчика.

Габриэль накрывала в девять вечера столы, когда в дверь позвонили. Она поспешила открыть. На пороге стоял Марсель.

— Что-нибудь узнали? — спросила она, приглашая его войти.

— Моему брату известно, где сейчас Этьен. Это в нескольких километрах от Марселя, в пригороде. Пьер пообещал съездить туда на велосипеде завтра на рассвете. Он передаст ему ваше послание.

— Храни вас Бог, Марсель! — воскликнула Габриэль и, повинуясь нахлынувшему чувству, наклонилась и поцеловала мужчину в щеку. — Как он думает, Этьен приедет?

— Единственное, что сказал Пьер: Этьен не из тех людей, которые бросают друзей в беде. Но добавил, что после пожара он сам не свой. Нам остается только надеяться.

— Оставайтесь. Выпьете чего-нибудь? — предложила Габриэль.

Впервые за много лет она не искала уединения. Время шло, а она все больше и больше волновалась за Бэлль. Женщина представляла, как ее бездыханное тело выбросили в Сену или оно лежит на темной улице. Даже если Бэлль еще жива, Габриэль страшила мысль о том, что с ней могли сделать. Женщина стояла на коленях перед ликом Девы Марии и молилась о том, чтобы с Бэлль ничего не случилось, но вера ее была недостаточно крепка, чтобы полагаться только на молитвы.