Кукольное тело
Шрифт:
Мальчик кивнул и указал пальцем на ребёнка:
— А с ним что?
— Его я просто отравил цикутой, — пожал плечами отец.
— А почему не кипящим маслом, как его… Эм-м… Вот этих вот?
— Он приманка, — ответил отец. — За ним скоро придут.
— Кто?
— Те самые великие сыщики! — презрительно сказал он. — Эти Чаритоны со своим обострённым чувством справедливости мешают мне наслаждаться жизнью и убийствами! Не так давно я им едва не попался. Пора уже убрать их с дороги.
Чаритоны, муж и жена, действительно пришли. По горячим следам. Но отец оказался хитрее… Как он поймал великих сыщиков, мальчик не знал: он писал, сидя в своей комнате. Да ему это было и не интересно. Как и многое из того, что делал отец. Мальчик думал только о себе и о своих книгах: он напишет их в будущем. И лишь иногда он любовался теми черепами в подвале отца, вдохновляясь. Глядя в эти пустые глазницы, мальчик представлял, как муравьи выедали глаза, в которых застыло небо. А если хорошенько приглядеться, то можно было увидеть стройные стволы бамбукового леса, что шумел над мёртвым телом. Но это всё будет потом: сейчас же Чаритоны вопили так, что мешали мальчику сосредоточиться. Наконец, не выдержав, он отложил кисть и спустился вниз. Там, в подвале, он увидел два уже обмякших тела. Лица мужчины и женщины были сожжены.
— Не такие уж и великие эти сыщики, — произнёс отец, вытирая руки. — Теперь можно и поужинать.
Отец убрал окровавленную тряпку и спросил:
— Сын, кто ты?
— Сын убийцы.
— Какого?
— Великого!
— Молодец! — отец погладил книжечку. — Смотри, сколько уже на моём счету.
Отец указал на стену, испещрённую ровными зарубками. Их количество уже перевалило за сотню. Мальчик промолчал.
— А на твоём — только курицы да крысы! — добавил отец. — Я не могу тобой гордиться. Ты — моя плоть и кровь, но у меня такое ощущение, что ты не мой сын… Мне уже даже жаль ту женщину, которую я использовал для того, чтобы она дала мне наследника!
Мальчик приподнял подбородок и убрал руки за спину — слова отца задели его за живое. Никакой жалости. Никогда. Только ненависть и ярость.
— Ты догадываешься, что ты должен сделать? — продолжил отец.
«Написать самую лучшую книгу в мире. Я докажу тебе, что я — писатель и что меня будут читать!» — злобно подумал мальчик, глядя, как отец гладит свою писанину. Позади мужчины скользнула тень. Мальчик мельком увидел длинный белый чешуйчатый хвост.
— У Чаритонов есть сын, — продолжил отец, не дожидаясь ответа. — Он твой! А этого пестрёнка я сам добью. Слишком лёгкая добыча для твоего первого…
Продолжая говорить, отец оглянулся. И…
— Он… Исчез! — пробормотал обескураженный мужчина.
Основное действие, день тринадцатый.
Солнце клонится к горизонту.
Дворик Цветущих Яблонь.
Ран постучался во врата. Вскоре послышались шаркающие шаги. Зашуршали листья. Пойдя к вратам, женщина спросила:
— Кто?
— Ран Борг! — тихо ответил лекарь.
— Но… Мы не приглашали вас! Или моя дочь Тин позвала вас? — забеспокоилась старушка.
Врата приоткрылись, и Ран увидел пожилую женщину. Её седые волосы были заплетены в косу, а морщинистое лицо выглядело встревоженным. Лекарь покачал головой.
— Тогда зачем пришли? — спросила она.
Ран протянул ей приоткрытую коробку и ответил:
— Я узнал, что у вас живут сироты. Это для них.
— Откуда?
— Госпожа Рит рассказала.
— А госпожу Рит вы откуда знаете? — недоверчиво спросила старушка.
— Её мать когда-то приютила мою мать и воспитала меня.
— Вот оно что…
Женщина непонимающе посмотрела на него, заглянула в коробку и увидела соловьёв, вырезанных из дерева: птички стояли очень аккуратно, крылом к крылу.
— Это свистульки, — пробормотал лекарь.
— Вы сами их сделали? — удивилась она.
Лекарь кивнул.
— Мама! Кто там?
Позади старушки показалась молоденькая девушка в синих одеждах. Лекарь опустил голову и вцепился в красный шарф, обмотанный вокруг шеи.
— Господин Борг! — воскликнула девушка. — А я как раз хотела сегодня зайти к вам, купить лекарства!
Звонкий голос девушки больно резал уши лекаря. В его глазах потемнело. Чтобы не упасть, Ран опёрся одной рукой за врата.
— Вам плохо? — голос прозвучал ещё звонче и ещё больнее.
Он отрицательно покачал головой. Девушка дотронулась до рукава его серых одежд, но лекарь оттолкнул её, так резко взмахнув рукой, что подвеска в виде стрекозы, висящая на шее девушки, сорвалась с цепочки и отлетела в сторону, упав в шуршащие красные листья. Девушка опешила и замерла. Лёгкий порыв ветра запутался в полах её синих одежд…
… Синие одежды. Синие одежды. Синие одежды. Синие одежды. Синие одежды. Синие одежды…
Перед глазами лекаря стояли безликие синие женские одежды и тянули длинные рукава к его шее. Ран уронил коробку. Игрушечные соловьи рассыпались по земле. Лекарь схватился за голову и быстро пошёл прочь. Девушка и её мать что-то кричали ему вслед, но он слышал только шуршание синих одежд. Один дворик, другой дворик, третий… Мысли в его голове кишели, как черви на теле мёртвого человека, а ненависть раздирала острыми грязными когтями сердце. Безумец метался до тех пор, пока не очутился у врат, расписанных синими узорами: за ними был до боли знакомый дом… Врата приоткрылись. На дорогу вышел кто-то, облачённый в длинные синие одежды. Этот человек помолчал несколько мгновений, затем тихо произнёс мягким нежным голосом: