Чтение онлайн

Она вновь легла ему на колени.

— Быть лордом в демоническом гнезде, — стал объяснять Аш, — это знать всё и всё видеть, но всегда понимать, что кто-то сверху может откусить твою голову просто потому, что ему так захотелось. У Ишиана абсолютная власть над каждым, кроме Като.

— Ты же можешь сопротивляться приказам.

— Это так, госпожа Темноликая. Энейя, — произнёс он, смакуя её имя. Ей показалось, что в голосе демона звучала доля нежности. — Приказа Друштабада, приказа Асии, приказа даже Като, хоть это и потребует значительных усилий, но не приказа самого Верховного Лорда. Его власть над нами воистину безгранична.

— Ты убьёшь себя если он прикажет?

— У меня не будет иного выбора, — кивнул тифлинг.

Справедливо и честно. Может забрать этого громилу с собой?

— Микель Эдамотт —

— 1-ый день Ханты Деток —

Состояние эйфории внезапно сменилось состоянием тревоги. Как обманутый, который начинает осознавать, что его водят за нос. В ушах то и дело звучал мягкий и бархатистый голос Инги: «Хаос не прощает ошибок». А что, если его задержка в Аэглир Лоэй — ошибка. Но Аэглир Лоэй ни в какие сравнения не шёл ни с Эрлоэну, ни с Груваалем, ни с Аннуриеном — сказочная страна радости и веселья.

Вина за то, что, возможно, через каких-то пару дней Гарри воплотится и его уже ничто не удержит, а Микель здесь и веселится на Празднике Жизни, накатывала, словно пролитый кипяток, но непонятная сила удерживала алхимика на месте. Он ждал знака.

В шумном кабаке было полно народу. Небольшое здание с трудом вместило в себя всю ту толпу, что сейчас здесь собралась — вечером, в первый день Праздника Жизни. Столы ломились от всего, что не доели за зиму, выгребали остатки пива, а многие знающие заказывали «мутную огненную воду», после которой хмелеешь очень быстро.

Микель сидел за столом в окружении привычной уже компании. По часовой стрелке: Уве Лэнг, увязавшийся за ним в путешествие, Алекс — местный чародей с лысым черепом, мощными скулами и тощими татуированными руками, Уильям — плечистый купец с аккуратной бородкой и тоненькими усиками, придирчиво рассматривающий свои ногти, и красавица Инга с забавными очками консервами на голове по правую руку от Микеля. К ней он питал особо тёплые чувства.

— Ну вот я и говорю, — вещал Алекс, — что с этим Хаосом нужно кончать. Хаос — это сраное бесячье дерьмо сраного бесячьего дерьма. Все беды от него. Как ты ещё объяснишь, что меня сюда занесло? У меня было всё: работа, друзья, женщина…

— Началось, — закатил глаза Уильям. — У тебя есть и работа, и друзья, и женщина здесь.

Микель ощутил укол ревности. Он умом понимал, что Инга ему не принадлежала, но так хотелось думать, что она теперь только его. И понимал он так же, что Микель уйдёт, а Алекс останется с Ингой.

— А теперь что? Посмотри на меня? — будто не услышал Алекс, продолжая возмущаться. — Безымянный — это дыра. Это само по себе порождение Хаоса.

В таком ключе Микель не думал и стоило ему только начать, как он остановил свой мыслительный процесс. Вода не способствовала тому, чтобы мыслительный процесс Микеля не запускался каждый раз, как он слышит новое предположение относительно Хаоса. Стоило всё же заказать себе пиво, а то и мутной воды.

Алекс был уже весьма подпитый, с красным носом и щеками, он рассказывал историю за историей.

— Меня выгнали с четырёх работ, — показал он три пальца. — И с четвёртой знаете за что?

Инга знала, Уильям тоже судя по всему, но Алекс, начавший жаловаться, был уже неостановим.

— Хаос сжёг дом, в котором я работал! Пришёл я, значит, устанавливать водяной насос, у меня был рабочий дух в специальной коробке. Я перепроверил трижды, — показал он два пальца, — что это тот дух, что надо. А там делов на пять минут.

— Что такое минута? — спросил Уве.

— Это как долька, — тут же пояснил Микель.

— Ну и принялся я колупаться, а там! — он рыгнул, отпил ещё из своей кружки. — Ржавчина, Тинэбрис её побрал, и этот, как его… Мох! Ну я всё счистил, я же профессионал! Всё собрал, всё проверил, как обычно, трижды, — показал он четыре пальца, — и подсоединил духа. А тот ка-ак пыхнет, огонь со всех щелей полез. Я мигом протре… Э-э, я вылетел через окно, чтоб самому не поджариться, вот такая вот история.

— А эти татуировки нужны чтоб от духов защищаться? — решил поинтересоваться абсолютно трезвый Микель у пьяного Алекса.

За него ответила Инга:

— Это чтоб баб кадрить. Многим нравятся парни с татуировками, — она подмигнула и Алекс самодовольно хмыкнул, а Микеля ошпарило от накатившей ревности. Да как она смеет ему подмигивать и с ним хихикать?

— Нет, что ты говоришь, женщина? Это магия. Но на всякий случай. У меня здесь пять, — он помахал тремя пальцами перед лицом, — заклинаний на са-амый крайний случай. Пиктограммистика — самая сильная магия на всём белом свете!

— Самая сильная магия — божественная, — с грустью сообщила Инга.

— Инга, красавица наша, — обратился к ней Уильям, придирчиво изучая кутикулки на своих пальцах, — а спой нам про свой дом.

Таверна мигом затихла, стоило фразе разлететься. Люди зашептались. Мужики принялись улыбаться и подбадривающе что-то выкрикивали русой курносой Инге, а та хмурила бровки, не собираясь так легко сдаваться, и лишь теребила большие очки-консервы у себя на голове. Женская же часть коллектива пыталась заткнуть мужскую, завидуя такому вниманию.

Инга натянула на нос очки-консервы, достала из-под стола гитару, вскочила на стол, чтоб всем были лучше видны её стройные ноги, скинула ногой пустую кружку пива, прошлась по струнам и запела.

То была песня про боль и печаль, про кашель и песок, про голод и страх. Мягкий голос с поставленными высокими нотами и нежная мелодия повествовали о жестокой судьбе, отравленных реках, полных людских тел и легенде о гневе богов, уничтоживших мир.

Хаос не прощает ошибок.

Микель получил свой знак, твёрдо решив, что завтра отправляется в Анатор.