Чтение онлайн

— Надо еще кое-что сделать. Пойдем, тебя ждут.

— Я сейчас.

Рашиди зашел в комнату, чтобы переодеться.

— Ну вот. Я же говорила, что он опять тебя куда-то позовет. — В глазах у Амины блеснули слезы. — Но сегодня лучше оставайся ночевать там, куда идешь. Я ни за что не открою тебе дверь. Или, если я тебе надоела, можешь вернуть меня отцу!

— Дорогая женушка, я каждый день тебе объясняю, а ты не понимаешь или не хочешь понять, что я занимаюсь важным делом.

— Что еще за важное дело? У тебя каждый день важное дело! — Амина зарыдала.

Рашиди подошел к ней, взял в руки ее мокрое от слез лицо и поцеловал в лоб.

— Я постараюсь быть дома как можно раньше, а когда приду, мы поговорим о покупке новой канги. Хорошо?

Рашиди вернулся в полночь, и Амина, не решившись выполнить свою угрозу, открыла ему дверь. Раздеваясь, он спросил:

— Значит, ты хочешь купить кангу?

— Мне сейчас не до этого. Гаси свет, и давай спать, — сказала она.

— Ты что, уже передумала? — спросил Рашиди, садясь рядом с ней на кровать.

— Оставь меня в покое. Сказала — не до этого мне сейчас. Я плохо себя чувствую, а ты обо мне даже не думаешь.

Амина легла поудобнее и сразу уснула. Рашиди смотрел на ее родное лицо и старался представить, какой будет их жизнь после рождения ребенка, какие новые радости и заботы придут к ним в дом. Он услышал, как часы у соседей пробили час ночи, и подумал о том, что наступает новый день — суббота. Он представил себе толпу рабочих, заполнившую порт; ему даже показалось, что он слышит их гневные голоса и по их угрожающему шуму понимает: работать сегодня никто не будет. Он погасил лампу и лег.

Наступило субботнее утро.

— Амина, сегодня у нас забастовка, — сказал он жене.

— Что за забастовка? — спросила она, потягиваясь.

— Ты разве не знаешь, что это такое?

— Нет, никогда не слышала этого слова.

— Если коротко, то мы сегодня пойдем на работу, но работать не будем. Мы не хотим работать.

— Что? — Глаза Амины стали круглыми от удивления. — А почему вы не хотите?

— Нам надоело терпеть, и мы решили бастовать до тех пор, пока наши требования не будут удовлетворены или… нас всех не уволят.

— А что, если вас уволят? И так жизни никакой нет, а без работы совсем плохо будет.

Рашиди ничего не ответил. Он пристально посмотрел на нее, махнул рукой и вышел из дому.

В порту уже собралось много народу. Стоял невообразимый шум. Раздался гудок, но его как будто и не слышали. Рабочие спокойно расселись у причала. Прошло полчаса, но никто и не думал двигаться с места. Мистер Джордж и другие служащие компании не могли понять, в чем дело: подобное поведение было для них в новинку. Они высыпали из конторы и стали смотреть на рабочих, думая, что те, увидев их, испугаются и разойдутся по местам, но не тут-то было: на них просто не обращали внимания. Служащие вернулись в контору, посовещались и снова вышли.

Мистер Джордж подошел к группе рабочих, кружком сидящих на земле, и властно сказал:

— А ну-ка марш на работу!

— Сегодня сам иди на работу вместе со своими дружками, а мы отдохнем, — ответил ему один из грузчиков.

— Что ты сказал? — грозно спросил мистер Джордж, теряя терпение.

— Что слышал! — спокойно ответил ему рабочий.

Мистер Джордж повернулся к другой группе:

— Вы что, не слышали, что я сказал?!

— Пошел к черту! — раздался голос.

— Ну сейчас вы у мне попляшете! — с угрозой в голосе проговорил мистер Джордж и направился к конторе. Он с трудом пробирался между сидящими на земле рабочими, натыкаясь на них и слыша вдогонку насмешки и ругательства. Шум и крики усилились, рабочие возмущенно заговорили все разом, и уже ничего невозможно было разобрать.

Войдя в контору, мистер Джордж подошел к телефону и набрал номер полиции.

Полиция прибыла в считанные минуты. Полицейские в шлемах, с дубинками в руках выскакивали из грузовиков и, стуча тяжелыми башмаками, бежали к причалу, где выстраивались в шеренги. Ими командовал тот самый офицер-англичанин, который в свое время руководил разгоном митинга в Миембени. Увидев шеренги полицейских, развернутые в их сторону, рабочие разом поднялись со своих мест, готовые лицом к лицу встретить надвигающуюся опасность. Грузчики поправляли железные крюки, висевшие у пояса, чтобы в случае необходимости пустить их в ход.

Рашиди стоял в первом ряду, и офицер, посмотрев на него, узнал в нем того юношу, который тогда, в день митинга, выхватил у него из-под носа папку с документами.

Из громкоговорителя раздался голос:

— Всем рабочим порта надлежит разойтись по своим местам и приступить к работе.

В воздухе повисла зловещая тишина. Голос в громкоговорителе повторил фразу еще раз, потом еще, с каждым разом все громче и громче:

— Всем рабочим порта надлежит разойтись по своим местам и приступить к работе!

Но никто не двинулся с места.

Полицейский офицер прошелся вдоль толпы и остановился напротив Рашиди.

— Эй, ты! Подойди сюда! — приказал он.

Рашиди молча стоял и смотрел на офицера.

— Я тебе сказал: подойди сюда! — громко повторил полицейский.

Но Рашиди не двинулся с места.

— Сколько раз мне тебе повторять… — Офицер одной рукой схватил Рашиди за рубашку, а другой замахнулся на него. Рашиди рванулся в сторону и ударил англичанина первым. Офицер закричал, и полицейские набросились на рабочих. Толпа оказала им яростное сопротивление, и на причале закипело настоящее сражение.

Очутившись напротив Рашиди, офицер замахнулся, но Рашиди снова опередил его и сам нанес ему удар в челюсть. Не успел полицейский опомниться, как второй удар сбил его с ног, и Рашиди, вновь накинувшись на офицера, схватил его за горло. На помощь своему начальнику поспешили другие полицейские. Один из них выхватил дубинку и с силой обрушил ее на голову Рашиди. Брызнула кровь; она ручейками побежала по лицу Рашиди, но он продолжал отчаянно сражаться. Все тело Рашиди болело от ударов, рубашка была залита кровью. От ее сладковатого запаха в голове у Рашиди начало мутиться, а полицейские, почувствовав, что их жертва слабеет, разом набросились на него и стали избивать дубинками. В конце концов Рашиди схватили и отвезли в полицейский участок.