Чтение онлайн

Долго говорили батраки о своем житье-бытье; по домам разошлись только за полночь.

Утром Фуад решил продолжить развлечения в городе. Он наскоро помылся и послал за шофером. Тот, решив, что хозяин собирается везти на рынок новую партию гвоздики, подогнал к крыльцу грузовик. Но машина в тот день ушла порожняком: в ней сидел только один пассажир — Фуад. По дороге он думал о деньгах, о батраках, о ценах на гвоздику, но потом решил, что раз уж он едет развлекаться, то нужно выкинуть из головы мысли о делах. Тогда он представил себя разъезжающим по городу в шикарном автомобиле, на который оглядывается каждый встречный. "Да, такому богатому человеку, как я, не пристало сидеть в кабине грузовика рядом с каким-то шофером. И на такси надоело ездить: этим таксистам слова не скажи. Ведь они не у меня на службе…"

Через несколько дней Фуад купил большой автомобиль марки "рэмблер" цвета морской волны. Он не был бережлив, как отец, у которого каждый цент был на счету и который все свои расходы планировал заранее. Это и понятно: господин Малик нажил свое состояние, а Фуаду оно досталось в наследство — однажды утром он просто открыл глаза и оказался владельцем земель, капиталов и крестьян, которыми мог распоряжаться, как ему заблагорассудится.

Городская молодежь завидовала Фуаду. Его знали все знатные и состоятельные люди, и каждый, у кого была на выданье дочь, мечтал породниться с ним. Фуада с радостью принимали в богатых домах, и он использовал любую возможность, чтобы познакомиться с девушками, которых, как драгоценные камни, скрывали там от посторонних глаз.

Фуад не прочь был жениться. Ему надоели холостяцкие развлечения, и он решил найти себе подругу жизни. В округе было много молодых девушек, дочерей соседских помещиков, но ни дома, ни в городе он не мог встретить ту, которую хотел бы сделать своей избранницей.

Девушка, которую искал Фуад, должна была быть сказочно красива, а среди тех, кого он встречал, такой не находилось. Все чаще заводил он свою машину и отправлялся ездить по городу, придирчиво разглядывая всех девушек, попадавшихся ему на пути.

Киджакази от всего сердца желала Фуаду добра, и у нее замирало сердце, когда она видела, как он носится по дорогам в своем автомобиле. "Не дай бог эта громадина перевернется. Ведь он разобьется насмерть". Каждый раз Киджакази не находила себе места до тех пор, пока Фуад не возвращался домой живой и невредимый.

Шло время, а положение крестьян продолжало ухудшаться. Гнет помещиков, которых поддерживали колониальные власти, становился все невыносимее. Надо было что-то делать. Вуаи все чаще бывал в городе, говорил с людьми, а потом пересказывал все, о чем удалось узнать, своим товарищам в Коани. Однажды он услышал о том, что готовится большой митинг, на котором пойдет речь о положении трудящихся в стране, и решил во что бы то ни стало попасть на него.

Митинг состоялся в один из воскресных дней в Paxa-Лeo. На нем присутствовали тысячи людей. Вуаи ловил каждое слово ораторов, призывавших к борьбе за права крестьян и городской бедноты. Как только митинг закончился, он сразу же пустился в обратный путь; ему так не терпелось пересказать услышанное друзьям, что он пришел на условленное место раньше обычного. Когда все собрались, Вуаи с жаром начал:

— Скоро Фуад и ему подобные уже не будут издеваться над нами. Конечно, мы не сможем ничего изменить, пока страной правят колонизаторы. Но мы прогоним их — и тогда простой народ сам будет решать свою судьбу.

— Ну да?

— На митинге говорили, что крестьяне — это такие же люди, как и все, и что они должны жить по-человечески: в хороших современных домах с электричеством, — и что они должны забрать землю у помещиков… И мы заберем ее, как только прогоним колонизаторов, — добавил он после паузы.

— И вправду, хозяева издеваются над нами, как хотят, а мы что же, ничем не можем ответить им? — воскликнул юноша, до этого внимательно слушавший Вуаи.

Вуаи и его друзья решили установить связи с революционерами в городе.

Надо было идти в Киджангвани, и Вуаи ждал удобного случая. Вскоре такой случай представился: Фуад поехал в город с очередной партией гвоздики. Лишь только "рэмблер" и грузовик скрылись за поворотом, Вуаи отправился в путь. В Киджангвани он разыскал небольшое кирпичное строение. У входа он замешкался. Входили и выходили люди, многие из них, судя по одежде, — крестьяне.

— Послушай! — обратился он к одному из них. — Мне тут нужно посоветоваться по важному делу.

— Что, и тебя согнали с земли?

— Пока нет. У меня другое, — уклончиво ответил Вуаи. Ему не хотелось делиться своими проблемами с первым встречным.

— Тогда — как войдешь, справа увидишь дверь. Там и расскажешь, что у тебя за дело.

В комнате, куда пришел Вуаи, за столом сидел молодой человек и что-то писал. Потом он поднял голову и посмотрел на Вуаи.

— Заходи, товарищ.

Пригласив его сесть, молодой человек спросил:

— Чем я могу тебе помочь?

— Дело в том, господин, что…

— Извини, товарищ, сразу хочу тебе сказать: у нас здесь нет господ. Все мы товарищи, товарищи по борьбе с помещиками и капиталистами.

— Да, я понял, господин, — ответил Вуаи. От привычки называть господами всех образованных людей отделаться сразу было невозможно. Молодой человек, видимо, понял это и больше не перебивал.

— Я, господин, пришел из Коани. Я там работаю на местного помещика господина Фуада. Я часто бывал на ваших митингах и сходках, но мы с товарищами хотим, чтобы вы нам еще кое-что объяснили.

— Ты хорошо сделал, что пришел, — сказал молодой человек. — Мы сами ищем таких людей, как ты, которые еще не во всем разобрались, но хотят разобраться. Наша работа в том и состоит, чтобы разъяснять людям цели нашей борьбы. Как ты сказал, у кого ты работаешь?

— У господина Фуада.

— Фуад… Фуад… — повторил молодой человек, будто пытаясь что-то вспомнить. — А, Фуад! Кое-что нам о нем известно. Подожди-ка немного.

Он встал и подошел к шкафу. Достав из него кипу каких-то бумаг, он начал перелистывать их.

— А, вот. Фуад. Здесь о нем все есть. Так… Пытался изнасиловать свою батрачку. С тобой не работала девушка по имени Мариам?

— Мариам? Да, но она сбежала. Мы думали, что Фуад хотел избить ее, — ответил Вуаи.

— Нет, он пытался ее изнасиловать.