Чтение онлайн

— Поговорить со мной? Пожалуйста, заходите. — Фуад попытался изобразить на лице приветливую улыбку. Он провел их в гостиную и пригласил сесть.

Киджакази издали наблюдала за непрошеными гостями. На них была поношенная одежда, двое были обуты в сандалии из автомобильных покрышек, остальные босы. Киджакази была поражена. Никто раньше не позволял таким оборванцам даже приближаться к гостиной. Они могли украсть что-нибудь, запачкать дорогие ковры.

Гости сели на резные стулья с бархатными подушками, и один из них заговорил:

— Вы, наверное, знакомы с новым законом о земле?

— Закон о земле? Какой такой закон? — спросил Фуад.

— Закон, гласящий, что вся земля теперь принадлежит государству.

— Ах, да! Конечно, слышал, господин, — ответил Фуад. Да, времена изменились! Теперь ему приходится называть этих голодранцев господами.

— Так вот, мы пришли, чтобы известить вас о том, что отныне вся земля, которая раньше принадлежала вам, переходит в собственность государства. А пока ждите дальнейших распоряжений.

— Я вас понял, господин.

— Это все, что мы хотели вам сказать.

С этими словами незнакомец поднялся. Поднялись и его спутники. Они сели в автомобили и уехали, а Фуад долго с ненавистью глядел им вслед. Лицо его покраснело, как переспелая папайя. Он потрясал кулаками и повторял: «Подлые воры! Подлые воры!»

«Чего эти люди хотят от Фуада? Зачем они мучают его?» — думала Киджакази. Но ответа не находила. Она чувствовала только, что вокруг происходит что-то доселе невиданное.

Действительно, в стране готовились большие перемены. Но помещики делали все возможное, чтобы сорвать планы революционного правительства.

Фуад частенько сиживал в своей гостиной вместе с друзьями, коротая время за беседой.

— Я слышал, что и у тебя они побывали, — говорил один из них, по имени Хатор.

— Как же, приходили. Хотят делить мою землю между голодранцами, сволочи, — отвечал Фуад, весь кипя от злости.

— Вот и у меня то же самое. Безбожники! Разве они не знают, что у нас, мусульман, собственность на землю священна? — вторил приятелям Селум.

— Только и слышно разговоров, что они хотят строить социализм. Все твердят: социализм, социализм, социализм… А что они могут? — присоединился к разговору Хальфани.

Позлословив, помещики расходились, а беспокойство Фуада с каждым днем росло. Этого не могла не видеть верная Киджакази. Она стала замечать, что хозяин потихоньку припрятывает продовольствие: батат, лук, сахар. Она не понимала, от кого он это прячет, но догадывалась, что враги Фуада, а значит, и ее враги хотят отобрать у хозяина его богатство. А раз даже такой человек, как Фуад, боится их, значит, враги эти могущественные. Киджакази смутно чувствовала, что угроза исходит от слова «социализм», иначе почему хозяин приходит в такое неистовство всякий раз, когда слышит его.

Однажды вечером Фуад сидел перед домом в шезлонге и курил сигареты одну за другой. Мимо него прошла Мконгве, и Фуад не удержался, чтобы не окликнуть ее:

— Эй, Мконгве, подойди-ка сюда. Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что же вы хотите мне сказать?

— А ты подойди, тогда я и скажу.

— Я занята, работаю.

— А ну подойди сюда! — В голосе Фуада послышалась угроза.

— Вы что, не слышите, что я вам говорю: некогда мне, и все тут, — ответила Мконгве и пошла дальше.

«Да, времена изменились. Теперь даже моя собственная служанка дерзит мне», — горько думал Фуад, откидываясь в шезлонге.

И действительно, помещик, владелец обширного имения, больше не внушал Мконгве ни почтения, ни страха. Работала она с прохладцей — ожидала перемен. Она знала и о революции, и о готовящейся земельной реформе.

Батраки Фуада с нетерпением ждали, когда начнут делить землю. Они уже решили, что создадут кооператив и будут обрабатывать землю сообща.

А у Фуада продолжали собираться помещики. Они ожидали приятных для себя известий, но напрасно. Им только и оставалось, что ругать социализм да в бессильной злобе поносить членов революционного правительства.

Как-то раз к Фуаду снова приехали представители местной власти. Он принимал их в гостиной, угощал кофе и сигаретами. Разговор шел о том же, что и в прошлый раз, — о земле, о той земле, которую в мечтах видели своей многие поколения крестьян. Теперь день, когда она станет принадлежать тем, кто ее обрабатывает, был уже недалек, и батраки Фуада ждали его с радостью и надеждой.

Новый приезд непрошеных гостей встревожил и напугал Киджакази. Она чувствовала, что они раздражают хозяина, и это ей не нравилось. Проходя под окном, она услышала, как один из гостей сказал:

— Мы уже начали создавать кооперативы по обработке земли и теперь хотим организовать такой кооператив в вашем имении.

— Хорошая мысль, — с натянутой улыбкой сказал Фуад, — я всецело «за». Это очень правильно. Я и сам бы стал членом этого кооператива.

Она узнала бы голос Фуада из тысячи других голосов и могла поклясться, что это сказал именно он. Киджакази замерла под окном, чтобы лучше все расслышать. Нет, она не ослышалась. Фуад действительно сказал, что хочет стать членом кооператива, и это больше всего удивило Киджакази. «Разве не он совсем еще недавно ругал социализм и называл его выдумкой неверных? Неужели это говорит мой господин? Может быть, я ослышалась? Или бедный мальчик так напуган приходом этих злодеев, что у него помутился рассудок?» — думала женщина.

А разговор в гостиной тем временем продолжался:

— Нам безразлично ваше мнение. Просто мы хотим заранее поставить вас в известность о наших планах, чтобы для вас потом не было неожиданностей. Так вот, группа молодежи помогает здешним крестьянам в организации кооперативов. Скоро она прибудет сюда.

Киджакази, притаившись у окна, слышала, как Фуад громко сказал:

— Пришлите их ко мне. Я их могу многому научить: ведь они еще молоды и не знают, как правильно вести хозяйство.