Чтение онлайн

1. Вера в степени трудности — это фундамент мирского восприятия. Она зиждется на различиях: на разном опыте и на меняющейся перспективе, на различиях в росте и неравенстве в размерах, на разных оттенках темноты и света, на тысячах контрастов, когда каждая вещь как бы борется за признание с другой. Большой предмет отбрасывает тень на малый. Яркие вещи отвлекают внимание от менее заметных. Наиболее опасная идея или же (по мирским стандартам) самая привлекательная полностью нарушает умственное равновесие. Телесные глаза видят сплошной конфликт. Не обращайся к ним за пониманием и покоем.

2. Иллюзии — всегда иллюзии различий. Могло ли быть иначе? По определению, иллюзия — это попытка превращения в реальность того, что признается чрезвычайно важным, но не истинным. Следовательно, движимый желанием это заполучить, разум стремится сделать это истинным. Иллюзии — не что иное, как пародии на творение, попытки привести истину ко лжи. Находя истину неприемлемой, разум восстает против нее, даря себе иллюзию победы. Считая здоровье бременем, он ищет приюта в бредовых снах. В подобных снах разум изолирован, отличен от других, имеет собственные интересы, способен удовлетворить свои запросы в ущерб другим.

3. Как же возникли эти различия? Они, определенно, должны находиться во внешнем мире. Однако именно разум судит всё зримое телесным оком. Именно разум интерпретирует приносимые телесными глазами "вести" и наполняет их значением. Значением, которого во внешнем мире не существует. "Реальностью" видится всё, что предпочтительно разуму. Его иерархия ценностей спроецирована в мир, и он посылает телесные глаза искать ее. Телесные глаза глядят на всё только через призму различий. Однако не на их вестях зиждется восприятие. Лишь разум оценивает вести, а посему лишь разум в ответе за видение. Разум один решает, реально или иллюзорно видимое, желанно или нежеланно, приятно или же вызывает болезненные ощущения.

4. Именно в процессе этой классификации и сортировки и зарождаются ошибки в восприятии. Именно здесь необходимо исправление. Всё, приносимое телесным зрением, разум классифицирует согласно своей предвзятой шкале ценностей, решая, куда поместить принесенный ощущениями факт. Может ли быть основание ошибочнее этого? Не признанный самим собою, разум испрашивает у самого себя лишь то, что уместится в данные категории. А сделав это, он заключает, что категории эти должны быть подлинны. На этом зиждется любое суждение о различиях, поскольку от этого суждения зависит всякое суждение в мире. Можно ли в чем–либо полагаться на подобную запутанную и бессмысленную "логику"?

5. В исцелении нет степеней трудности просто потому, что всякая болезнь является иллюзией. Труднее ли рассеять веру сумасшедшего в большую галлюцинацию, нежели в меньшую? Скорее ли поверит он в нереальность громкого голоса, нежели более тихого? Будет ли легче для него не внять навету убийства, нашептанному на ухо, нежели громогласному к нему призыву? И отразится ли увиденное им число зубцов на вилах дьявола на их правдоподобии в его восприятии? Его разум поместил их всех в категорию реальных, и следовательно все они для него реальны. Как только он осознает их иллюзорность, они исчезнут. То же и с исцелением. Свойства иллюзий, вроде бы отличающие их друг от друга, в действительности не имеют значения, ибо свойства эти столь же иллюзорны, сколь сами иллюзии.

6. Глаза телесные всё еще будут отмечать различия. Но разум, позволивший исцелить себя, перестанет их признавать. Всё еще будут те, что кажутся "больней" других, и зрение телесное по–прежнему будет регистрировать изменения в их внешности. Но исцеленный разум поместит их всех в одну категорию, категорию нереального. Это есть дар Его учителя: понимание того, что существуют всего лишь две осмысленные категории в распределении вестей, полученных из того, что представляется нам внешним миром. Из этих двух только одна реальна. И так же, как реальность целиком реальна, безотносительно к размерам, форме, времени и месту — ибо различия не могут существовать внутри нее — иллюзии все, без исключения, иллюзорны, единственный ответ недугу любого рода есть исцеление, единственный ответ иллюзиям есть истина.

1. Изменения всегда необходимы в разуме. Они могут повлечь или не повлечь за собой изменения во внешних жизненных ситуациях. Не надо забывать, что никто и нигде не находится случайно и что случайности нет места в Божьем плане. Первым шагом в практике новоявленного Божьего учителя будет скорей всего изменение в его отношении к миру. Однако здесь нет шаблонов, поскольку практическое обучение всегда глубоко индивидуально. Среди учителей есть те, кто призваны изменить свою жизненную ситуацию почти немедленно, но это, как правило, особые случаи, большинству же предоставляется программа постепенного развития, предусматривающая исправление максимального числа ошибок, ранее совершенных. Особое внимание уделяется правильному восприятию взаимоотношений и удалению каждого краеугольного камня непрощения. В противном случае, у старой системы мышления останется основание для возвращения.

2. По мере прогресса в собственном обучении, один урок постигается Божьим учителем со все возрастающим осознанием. Он никогда не принимает самостоятельных решений; он спрашивает своего Учителя и руководствуется в своих действиях его ответом. Делать это становится всё легче по мере того, как Божий учитель учится отказу от собственных суждений. Отказ от суждения (необходимое условие для того, чтобы услышать Голос Божий), как правило, довольно медленный процесс и вовсе не в силу трудности его как такового, а только из–за тенденции воспринимать такой отказ как личное оскорбление. Мирское обучение подчинено цели, обратной цели данного учебного плана. Мир учит полагаться на собственное мнение как на критерий зрелости и силы. Наш план учит отказу от суждения как необходимому условию спасения.

1. Суждение, наряду с другими средствами сохранения иллюзий, понято миром абсолютно неверно. Фактически, оно спутано с мудростью и подменяет собою истину. В обычном, мирском употреблении этого слова каждый индивидуум способен судить "хорошо" и "плохо", и его образование направлено на укрепление первого и сведения к минимуму последнего. Однако существует изрядная путаница в самой сути этих категорий. То, что "хорошо" в суждении одного, окажется "плохим" в суждении другого. Более того, даже один и тот же индивидуум по поводу одного и того же события может продемонстрировать "хорошее" суждение в одно время и "плохое" — в другое. Нельзя научить сколь бы то ни было последовательным критериям в определении этих категорий. В любой момент учащийся может не согласиться с мнением о них будущего учителя, да и сам учитель может быть весьма непоследователен в своих убеждениях. "Хорошее" суждение в этом смысле не означает ничего. Равно как и "плохое" суждение.

2. Для Божьего учителя чрезвычайно важно осознать не то, что он судить не должен, а то, что он судить не может. Отказываясь от суждения, он просто–напросто отказывается от того, чего у него не было. Он отказывается от иллюзии или, вернее, у него появляется иллюзия отказа от нее. А на самом деле он просто становится честнее. Признавая, что суждение всегда было невозможным для него, он более не делает к нему попыток. Это не жертва. Напротив, он ставит себя в положение, когда суждение скорее осуществится через него, нежели им самим. Подобное суждение ни "хорошо", ни "плохо". Это единственно возможное суждение: "Сын Божий невиновен, и греха не существует".