Чтение онлайн

Рамирес потел и обмахивался своим блокнотом, украшенным изображениями болидов «Формулы-1». Единственным преимуществом этого расследования было то, что он мог разглядывать иностранок, девиц в шортах и мини-юбках или и того лучше: в этом году, когда в моду вошли обтягивающие ткани, девицы отказались от трусиков.

Он поскреб волосатую грудь и вздохнул, представляя себе, как приглашает какую-нибудь Ингрид или Гленду отведать пиццы. Естественно, в этих мечтах он не был ни мужем, ни отцом. Вдовцом, может быть. С холостяцкой квартирой. И Гленда или Ингрид раздеваются, с улыбкой глядя на себя в большое зеркало.

Его толкнули мальчишки на роликах, разбив мечтания. Кукольное лицо мадам Рамирес в ореоле торчащих во все стороны бигуди заняло место девичьих прелестей. Она лежала на больничной кровати в халате с розовыми цветочками и с упреком посматривала на него. «Только не ты, Раймон!» Он вздрогнул.

В голове у него в этот момент копошились одни непристойности.

В приюте ему вручили список собак, зарегистрированных за два месяца. На все про все две чихуахуа.

— Учитывая, что их все время таскают на руках, теряются они редко, — поспешил заметить служащий по имени Мартен. Люк Мартен.

— И где сейчас эти твари? — начал расспрашивать Рамирес, стараясь не смотреть на старого спаниеля, в глазах у которого стояли слезы, а нос прилип к сетке.

— Капут! — прозвучало в ответ. — Отправлены в собачий рай ввиду превышения срока разрешенного содержания в приюте.

— Что за дрянным делом вы тут занимаетесь, — проговорил Рамирес, представляя себе искрящуюся миниатюрную газовую камеру, где, бесспорно, должен был оказаться этот спаниель.

— Это наша обязанность, мы тут не в бирюльки играем! — ответил Мартен, производивший впечатление своего в доску парня.

Ни высокий, ни худенький, ни толстый, ни тонкий, волосы гладкие, подбородок квадратный, джинсы и футболка Nice Jazz Festival 97.

— Вы любите джаз? — спросил Рамирес из чистой любезности.

— Что? А, футболка… Это подружка мне ввинтила, — сказал Мартен с фатоватой улыбкой. — Нет, я предпочитаю стиль nuskool. Карл Крейг, Терранова… в таком роде.

Понимающе кивнув головой, однако не вполне понимая, был ли стиль nuskool одной из тех новых эротических практик, которые средства массовой информации пытались навязать как религиозные, Рамирес записал номера татуировок обеих собачонок и удалился.

На улице, кстати, стало получше!

Хотела бы его жена завести собаку? Нет, наверняка нет: она не любила все, что линяло. Даже Рамиреса, когда тот причесывался и волосинки падали на пол — тут ее было не заткнуть.

Коротышка решил выследить эту девицу, мавританку, которая так нравилась Марселю. Несчастный Марсель — пришло время и ему понять, что жизнь не долина роз. Но пока что коротышка делал красивый бант на своей подарочной упаковке.

Жан-Жан читал доклады Рамиреса и Костелло, Мелани в это время печатала письма, которые надо было уже давно отослать, а Костелло, незаметно ковыряя в носу, задавался вопросом, отпечатывался ли Жан-Жан на Мелани.

— Фильтруй-ка, красавчик Рамирес, где у нас любитель Северной Африки?

Мелани позволила себе улыбнуться, не поднимая глаз от клавиатуры.

— Жарко, а? — заметил Рамирес, который из-за своих ста килограммов обильно потел.

Жан-Жан, похоже, был в ярости. Его светлые глаза белели, как бока почтового ящика. Расследование не продвигалось, а с него к тому же начал сходить загар — у Жан-Жана не хватало времени на водные лыжи. И кроме того, сегодня у него был день рождения, и никто — никто! — об этом не вспомнил. Он хлопнул ладонью по письменному столу.

— Пришли-ка ко мне этого недоумка Блана!

Рамирес, проклиная свою мать, которая в память об отце, служившем сельским полицейским в провинциальном Оране, заставила и его пойти в полицию, снова начал спускаться по лестнице.

Не выключая мотора, коротышка поставил свой пикап около машины, пришвартованной в третьем отсеке подземного паркинга: здесь было прохладно и темно. Он вышел из машины, привел в действие пульт управления — дверца щелкнула. Он заказал себе дубликаты ключей. Нет ничего проще, когда у тебя в распоряжении оригинал.

Коротышка открыл багажник — просторный ящик, который от сиденья отделяла сетка собачьего загона. Все в порядке. Только канистра масла и аптечка. Жаль, конечно, но придется нарушить эту красоту.

Он вернулся к своему пикапу, как можно шире распахнул задние дверцы, вытащил тачку, которую оставил около колес, потом приподнял, тяжело вздыхая, объемный предмет, завернутый в полиэтилен, и водрузил его на тачку. Перевозка несколько специфичного товара в розницу…

Коротышка взялся за ручки тачки и подкатил ее к багажнику. Еще никогда он так не уставал. Но это как у иллюзионистов: чтобы сохранить любовь публики и уважение к себе, нужно показывать все более и более удивительные фокусы. Он крутанул тачку вокруг оси, и пакет оказался в багажнике.

Поставить прямо. Осторожно, осторожно, только не испортить. Теперь расправить ленту. Кончиками пальцев, затянутых в резиновые перчатки, он вытер заливавший глаза пот. Он исколол себе сегодня все пальцы, а он это ненавидел. Ладно, получилось-то неплохо. Даже, можно сказать, хорошо. Незабываемо.

Кто-то вошел в паркинг. Коротышка застыл. Распластался на сиденье. Зажал в руке опасную бритву. Если это он, я готов к встрече. Он наклонится, и я его прикончу. А если он пихнет мне в лоб свою пушку, что тогда? Шаги приближались. Он впился зубами в обивку сиденья. Мимо. Хлопнула дверца. Загудел мотор. Машина выехала. Он приподнял голову: увидел удаляющиеся задние огни. Водитель, наверное, решил, что машина неисправна. Может быть, даже машинально запомнил название мастерской. Ну и пусть. Он взял рабочий пикап, а Майк в отпуске.

Коротышка в последний раз поправил бант, захлопнул багажник, сел в свою машину и неторопливо выехал из паркинга: темные очки скрывали часть лица, на яйцевидную голову натянута бейсбольная кепка.

Марсель Блан стоял в душном кабинете Жан-Жана. Кондиционер не работал. Марсель чувствовал себя неуютно, переминался с ноги на ногу. Жан-Жан нарочито громко сморкался.

— В довершение всего я, конечно, подхватил насморк! Что за дрянная погода!..

За окном проплыло нахальное облако. Порывистый ветер нарастал. Жан-Жан бросил взгляд на улицу.