Лабиринт Сумерек
Шрифт:
Первой в темное нутро мешка полетела друза горного хрусталя. Ведь обычный ритуал, известный не-элеанам как «взгляд в Темный кристалл», проводится с помощью любого прозрачного кристалла и жертвенной крови. Только так прорицатель может приблизиться к Сумеречному Отцу, чтобы испросить милости…
Далее в мешок нырнула чаша для жертвенной крови, короткий кинжал в черных ножнах, два совиных черепа. Не удержавшись, Эльваан прихватила с собой мешочек с ароматическими притирками и баночки с тонко истертой сурьмой и румянами. Затем остановилась в задумчивости над небольшим – всего две ладони в длину – но весьма тяжелым сундучком.
Брать его с собой не хотелось, оставлять было откровенно жаль. Да и кто бы не испытывал терзаний, расставаясь с замечательными звонкими монетками?
– Тьфу, провались все к Шейнире!
Эльваан резко отвернулась. Какая же она дура, если думает о золоте! В то время как надо печься о собственной шкуре…
Подхватив мешок, элеана решительно шагнула к выходу. Взгляд зацепился за оставленный на полу кристалл Видения…
– Проклятье, – буркнула Эльваан. Ведь она чуть не забыла самое главное свое сокровище!
«А так ли он тебе нужен? – пискнул в душе голосок сомнения. – Ритуал можно проводить и без кристалла, а с ним… с ним тебя быстрее найдут, куда бы ты ни подалась».
Несколько мгновений элеана колебалась. Разумеется, разумеется… Можно и без него. Но разве расстанется она с истинным сокровищем?!!
Никогда!
Эльваан подняла кристалл.
Побери его Шейнира, как приятно он холодит пальцы! И как хорошо становится на душе, словно она только что едва не потеряла часть самой себя. Эристо-Вет небось едва разума не лишилась – так горели ее глаза, и так ей хотелось заполучить кристалл…
Она с силой сжала кубик, до боли в пальцах. Нет, никому она его не отдаст. Пусть на куски режут, вешают, сжигают…
– Ты – мой, – тихо сказала элеана, поглаживая сокровище.
«Навсегда, – ответил ей бестелесный голос, – пока бьется твое сердце и ветер играет в крыльях».
Эльваан хихикнула и спрятала кристалл Видения в карман. А когда, подхватив мешок, метнулась к выходу, то поняла, что опоздала.
– Я долго тебя искал, – сказал незнакомый ей ийлур, невесть как оказавшийся в дверях. В руке он держал обоюдоострый ийлурский меч, что не оставляло сомнений в его намерениях.
Эльваан попятилась, беззвучно хватая воздух. Как-то сразу стало душно в ее доме, так, что перед глазами замелькали серые точки.
– Ты?!! – Слова застряли комом в горле, пришлось откашляться. – Ты не элеан, тебе какое дело?
А сама, едва соображая, что делает, пятилась и пятилась, пока не добралась до своего трона, крикливо и безвкусно украшенного черепами.
«Нож. В подлокотнике нож», – мелькнула мысль, как блестящая рыбка в мутной воде.
От ужаса Эльваан едва не стошнило. Она судорожно сглотнула и сделала еще один шаг, ближе… Нет, даже не к спасению – а только к надежде.
– Тебе какое дело? – выкрикнула она вновь. – Ты – чужак!
Ийлур шагнул вперед и сказал:
– Да, это так. Я бы сказал – меня попросили…
Будучи не в силах оторвать взгляда от клинка в его руке, Эльваан пошатнулась, словно от слабости, вцепилась в спинку трона. Кинжал, где же он?..
«С другой стороны! – едва не взвыла она. – Дура!»
– Шатоэл просил передать, – роняя камнем каждое слово, ийлур приближался, – что тебе простили предательство твоих предков. Но ты сунула свой нос туда, куда не следовало, и Хранитель это увидел. Хвала Санаулу, вовремя. Этого тебе уже не простят.
Эльваан взвизгнула, метнулась к тайнику с кинжалом, но не успела – совсем чуть-чуть.
Последнее, что она видела – были метнувшиеся куда-то в сторону стены ее жилища, затем – дощатый потолок. И все погасло, залитое вязкой тьмой, которая почему-то пахла кровью.
– …Думаешь, не испортится? Здесь куда теплее, чем в Гвенимаре.
Эристо-Вет потыкала пальцем тугие кольца кровяной колбасы.
Дар-Теен, которому еще утром было поручено собраться в дорогу, истолковал это задание по-своему и набрал полный мешок съестного. И чего здесь только не было! И сухие соленые ящерки, излюбленное лакомство синхов (но, надо признать, вполне съедобные), и румяные хлебцы, посыпанные тмином, и полоски вяленого мяса щеров, и даже огромный яблочный пирог. Ну и колбаса, разумеется – коричневая, лоснящаяся на солнце и распространяющая запах, от которого рот наполнялся голодной слюной.
Дар-Теен почесал затылок.
– Не удержался, Эристо. Но, – он сделал многозначительную паузу, – колбаса не успеет завоняться. Мы ее съедим на первом же привале.
Ийлура махнула рукой. Похоже, спорить с Дар-Тееном и впрямь было бесполезно – и потому она решила перейти к обсуждению ожидающего их путешествия.
– Я узнала у прорицательницы все, что хотела, – сказала она, – ну… или почти все. Храм Фэнтара, в котором был убит посвященный Ин-Шатур, находится в Хатране.
– Граница Алхаима? – приподнял брови Дар-Теен. – Что ж, не так уж и далеко. Могло быть и хуже.
В его голубых, точно северное небо, глазах прыгали смешливые искорки.
– Эльваан провела настоящий ритуал, – насупилась Эристо-Вет, – и у меня нет повода ей не верить.
– Разумеется. – Взгляд ийлура стал серьезным. – Если ты ей доверяешь, то я – тоже.
– Тогда мы отправимся в Хатран, добудем одежду послушников и – не будь я Эристо-Вет – обязательно обыщем келью Ин-Шатура…
– А почему ты не спросила у этой, как ее… Что именно собирался сделать Ин-Шатур?
– Эльваан не ответила на все мои вопросы.
– Тогда откуда такая уверенность, что все сказанное и показанное ею – правда?
Эристо-Вет замолчала. Действительно, с чего она вдруг взяла, что все, явленное элеаной, было правдиво?
«Но к чему ей было лгать? – тут же возразила себе Эристо-Вет. – Да и не могла она показать ложь; ритуал позволяет видеть то, что есть, и то, что было…»
Она откашлялась; Дар-Теен молча ждал ответа.
– Мы с тобой знаем, что ритуал позволяет увидеть только истинные события.