Лабиринт Сумерек
Шрифт:
Потом, низко кланяясь, вновь появился их проводник и принес поднос, заставленный горшочками самых разных форм и размеров. Нитар-Лисс моментально проснулась, провела ладонями по лицу, прогоняя остатки сна, и занялась исследованием обеда.
– Чего ждешь? – она подмигнула Лан-Ару. – Иди сюда, подкрепись.
Ийлур не стал противиться: от горшочков поползли по дому приятные запахи жареного мяса и пряностей. Он подобрался к подносу, сел на циновку рядом с Нитар-Лисс.
– Вот, бери, – усмехнувшись, ийлура кивком указала на сушеных ящериц, – сперва может не понравиться, потом привыкнешь. Я в Храме это каждый день ем.
– Да неужели?!!
Лан-Ар увидел, как замерла рука Нитар-Лисс. Да и сам он оторопел на миг, настолько неожиданным было появление еще одного действующего лица – и только потом повернулся к дверному проему.
– Какими судьбами? – тускло спросила ийлура, положив сушеную ящерку обратно на поднос.
– С очередным заданием, – беззаботно ответил гость. – Могу я войти, жрица Темной Матери?
…Спустя полчаса Лан-Ар сидел на своей циновке и украдкой рассматривал словно с неба свалившегося ийлура по имени Шез-Нолд. Был он не молод и не стар; седина только-только подкралась к вискам, успела присыпать солью, но почти терялась в густых темно-каштановых кудрях. Лицо Шез-Нолда на первый взгляд было приятным – широкий лоб, густые брови, бархатный взгляд карих глаз из-под длинных ресниц. Но чем дольше смотрел на него Лан-Ар, тем больше ему казалось, что вновь прибывший что-то скрывает – уж слишком явно старался этот ийлур не встречаться глазами с Нитар-Лисс. Которая, похоже, ничего не замечала.
– Верховный зол на тебя, – между прочим обронил Шез-Нолд. Держа двумя руками ящерицу, он неторопливо обкусывал хвостик. – Шейнира, сама понимаешь, не терпит непослушания.
Нитар-Лисс полулежала, опираясь на локоть, и свободной рукой поглаживала свой медальон.
– Мне уже сообщили, что он выслал охотника за моей головой, – промурлыкала она. И в первый раз очень внимательно взглянула на Шез-Нолда. – Скажи, ты здесь один?
Ийлур хохотнул:
– Я-то один, милочка. Да ты, я вижу, не одна.
Затем, словно Лан-Ар был пустым местом, Шез-Нолд поинтересовался:
– Где ты откопала этого недотепу? И зачем?
– Не твое дело, – ответила ийлура, – подай-ка мне воды.
Лицо Шез-Нолда окаменело. И если вначале оно не было лишено некоторой мягкости, то теперь рядом с Нитар-Лисс сидел настоящий хищник, не знающий жалости. Впрочем, как и она сама.
– Не играй со мной, – хрипло сказал ийлур, – не то…
– Для ревности нет повода, дорогой, – скривилась она. И тут кивнула Лан-Ару: – Пойди прогуляйся. Нам надо кое-что обсудить.
Шез-Нолд победно ухмыльнулся и положил руку на талию Нитар-Лисс. Темная жрица улыбнулась.
Лан-Ар вылетел из дома для гостей как ошпаренный.
Под сердцем словно поворачивался ржавый гвоздь, а перед глазами все еще стояла самодовольная ухмылка Шез-Нолда и то, как его толстые, с обломанными ногтями пальцы касаются темной жрицы. Ийлур споткнулся о кем-то оставленные вилы, мгновение смотрел на них, а потом резко отвернулся. Слишком велик был соблазн подхватить их и вернуться, а потом долго и с наслаждением смотреть, как Шез-Нолд истекает кровью.
– Ведь он врет, врет! И ты этого не видишь?!!
Злоба разрослась в душе чудовищной опухолью. Ему вдруг захотелось что-то сломать, исковеркать – а еще лучше разнести по камешкам весь этот городишко.
– Ну и провалитесь к синховой матери, – пробормотал ийлур, глядя в кровянистый глаз повисшего над горизонтом солнца. Золотые розы полыхали огнем заката.
А Нитар-Лисс… Как она может так поступать?
Лан-Ар затряс головой, пытаясь отогнать назойливое видение – вот пальцы Шез-Нолда неуклюже справляются с застежками на ее блузе, сдергивают черный шелк вниз, на утоптанный песчаный пол… Застонав от едкой подсердечной боли, Лан-Ар вспомнил про вилы и вновь представил себе, как насаживает на них и незваного гостя, и саму темную ийлуру.
«Перестань, перестань!» – Он даже не заметил, что выкрикнул это вслух, напугав синха, чинно шагающего навстречу. Крыльями ветряной мельницы мелькнули перед глазами широкие рукава альсунеи – и дитя Шейниры поспешило убраться с дороги ийлура.
«Она тебя использует. До поры до времени, а потом принесет в жертву».
Лан-Ар резко остановился. Да, он и сам не раз думал об этом, но сейчас кто-то словно ввернул эту мысль в голову.
Огляделся – так и есть! Впереди маячила знакомая уже фигура белокрылого элеана из сна.
– А ну стой! – рявкнул ийлур. – Да, ты!
Но старик и не думал убегать. Он преспокойно стоял рядом с большим кустом золотых роз и наблюдал за Лан-Аром. Ийлур схватился за меч и рванулся вперед.
В черных провалах глаз старого полубога мелькнуло понимание, а в следующее мгновение элеан исчез.
– Куда?!!
«Она тебя использует».
Шепот тихой реки, в которой купается луна.
… Ийлур опомнился от боли в руке.
Разжал пальцы – под ноги, шелестя, упала неведомо откуда сорванная роза. На ладони медленно выступали глянцевые капельки крови, и это несколько отрезвило Лан-Ара.
– Шейнирово отродье! – Он остановился.
Солнце село, оставив лишь багровую отметину на горизонте, а над Дикими землями уже сладко дремали сумерки. Все – и охряные стены домов, и желтый песок под ногами, и пышные кусты священных для Шейниры цветов – стало тусклым, словно приближающаяся ночь пила краски дня. На улицах было пустынно и тихо, только кое-где привязанный щер хрустел и чавкал, глотая жаб.
«Надо возвращаться», – подумал ийлур, все еще переминаясь с ноги на ногу. От мысли о том, что он может застать по возвращении, снова защемило под ложечкой, но теперь Лан-Ар ловко отмахнулся от этой странной боли.
«Да и какое тебе дело до того, с кем развлекается темная жрица? Или ты, раб Храма, думал, что поход через джунгли что-то изменит?!!»
Думал. От самого себя не утаишь. И боролся с собой, как мог – но, похоже, безнадежно проигрывал.
Лан-Ар вздохнул и, ссутулившись, побрел к гостевому дому.
– Наверное, мне и правда лучше уйти, – размышлял он вслух, – сокровища сокровищами, но лучше будет, если я уйду сейчас. Чем дальше, тем тяжелее будет разорвать эти путы, и может случиться так, что я совсем потеряю себя.