Чтение онлайн

На десерт я выпил кофе. И-в город! Я чувствовал себя усталым, таким же усталым, как в тот момент, когда пришел сюда, но мысль о том, чтобы запереться теперь в комнате, показалась мне нелепой. План города лежал у меня в чемодане. Я взял его у отца. Но подниматься наверх не хотелось. Впрочем, для чего, для чего план? Побродить, размять ноги, еще уверенней почувствовать себя в городе, куда ты приехал, - вот и все, что требуется. Где-то рядом, в нескольких шагах от "Неттуно", находился отель "Борромини". Он-то мне и нужен. Я свернул вправо. Еще одна узенькая улица. Еще одна и еще одна.

Прижимаюсь к стене, чтобы пропустить машины. Их тут полно.

Наконец Пантеон. Ну, значит, сейчас будет пьяцца Сан-Андреа.

Так и есть. Вот и "Борромини". Тот самый любимый отель отца, где его встречали как почетного гостя, оставляя для него всегда один и тот же номер. Номер, в котором и я спал на диванчике.

Перехожу на другую сторону площади. Закидываю голову. Вот и терраса, обросшая глицинией. Та самая, с которой я часами любовался Римом. Видны столики, и на столиках лампочки с цветными абажурами. Были эти абажуры в то время или их не было? Не помню. Быть может, десятилетний мальчик ужинал раньше, еще до того, как темнело. И уж наверное, не было неоновых ламп у входа в отель. Замечательных неоновых ламп салатного цвета.

Я свернул вправо. Снова в узкие улочки. Здесь было темнее и более душно. С моря уже тянуло вечерним понентино '[Западный ветер (итал.).], который нес прохладу и освежал воздух. Но до маленьких улочек ветерок не доходил. Воздух по-прежнему был насыщен запахами кухни и мочи. Я с трудом пробивал себе дорогу. Кругом было полно людей. Они болтали, стоя группками в воротах или сидя на низеньких плетеных стульчиках перед закрытыми лавочками.

Осторожно проскальзывали машины. Кроме того, множество автомашин стояло вплотную у стен, баррикадируя улочки. Под автомашинами пробегали худые, облезлые кошки. В воздухе тоже пахло кошками.

На углах я останавливался и читал таблички с названиями площадей и улиц. Вдруг я застыл на месте. Пьяцца ди СанАполлинаре! Да, это здесь, конечно же! На этой площади находился знаменитый "Аполлинаре", где учился мой отец. Я увидел церковь, носящую имя того же святого. А рядом здание лучшей юридической школы, переведенной теперь в Латеран^2[2 Дворец в Риме, до начала XIV века служивший резиденцией пап.], наверное, был здесь в детстве. Ничего не помню. Теперь я не отрывал глаз от этого здания, прижавшегося к церкви. Фасад у него красивый, величественный. Мне он показался холодноватым, даже мрачным, хотя отец уверял, что здание это принадлежит к числу красивейших в Риме. Я подошел ближе. Заглянул через решетку во двор. Там виднелись какие-то аркады, а в центреконтуры фонтана, бездействующего или просто бесшумного.

Теперь здесь помещается какая-то школа. Так говорил отец. Я поглядел в ту сторону. Так оно и есть. Но в темноте я разобрал на большой каменной доске только одно слово - Liceo3 [3 Лицеи (итал.)]. Стало быть. школа, как он и говорил.

Докторскую степень отец получил тоже в "Аполлинаре". Он провел в Риме семь лет. включая годы практики. Мне отлично знаком этот период его жизни. Отец столько о нем рассказывал!

Не только мне-гостям, знакомым, ксендзам из нашей курии. В Торуни было мало людей, окончивших этот атснеи', самое большее пять-шесть человек, но о его существовании знали все.

Мне было известно, что тот, кто хочет как можно лучше изучить церковное право, кончает "Аполлинаре". Ну и что там учились люди, которые впоследствии сделали большую юридическую карьеру в церкви. Зная, что всем это известно, отец любил пошутить даже с теми, кто понимал, что к чему. Он смеялся:

"Sari Apollmarc", "Sail Apollinarc".

Piu si studia, menu si irnpara'^ [2 "Сан-Аполлинаре". "Сан-Аполлинаре", чем больше учишься, тем меньше узнаешь! (итал.)]

Ксендзы возражали. Отец, впрочем, так же точно возражал бы, если бы кто-то посторонний сказал ему, что в "СанАполлинаре" "чем больше учатся, тем меньше узнают". Такую фразу он счел бы святотатством. Иное дело в своем кругу, когда он сам так говорил. С ним горячо спорили. А ему это нравилось.

И было приятно, что собеседники могли убедиться, до какой степени он овладел всеми премудростями в "Аполлинаре". Постиг не только их содержание, но и предел.

Я пошел дальше. Ноги несли меня и несли. Все медленней и медленней. Однако я никак не решался прервать прогулку. Все время я чувствовал, что нахожусь в Риме. Что никогда в столь полной мере не буду в Риме, как именно в этот первый вечер. Я был поглощен Римом. Он менялся у меня на глазах. Теперь он сверкал все сильней и сильней, так, что приходилось даже щуриться. Он просто ослеплял меня светом, брызжущим из неоновых ламп и витрин магазинов. Я вышел на огромную, широкую улицу. Обыкновенную улицу, с тротуарами. По ним шли толпы людей, словно на демонстрации. Это было мучительно.

После целого часа изнурительной работы ног и глаз я сообразил, где нахожусь. Еще одна площадь с фонтаном. Я присел на его ограде. Не я один. Несколько человек, подобно мне, искали прохлады. Фонтан я узнал. Сколько раз я разглядывал на фотографиях тритона, сделанного по рисунку Бернини! Я знал также, как называется площадь: Барберини. Справа от меня, где-то здесь, должен находиться дворец Барберини. Его не было видно. Меня отделяла от него большая световая завеса кинорекламы. Слева тянулся квартал Лудовизи, который так нравился моему отцу, - квартал, выросший в более поздний период, построенный после семидесятого года, уже после падения папского государства, красивый, со множеством роскошных ресторанов и отелей. Отец охотно проводил вечера в этом квартале. Но жил он в старом Риме. Поблизости от различных папских учреждений и трибуналов. В Лудовизи ему жить не подобало.

II

На следующий день я позвонил в пансионат "Ванда", просил к телефону пани Рогульскую. "La profcssorcssa e asseiile' [' Профессорши нет, профессора юже нет! (итал.)] Anche il pruk'ssore e assentc!"' []be не было дома. Ее брата, пана Шумовского, тоже, Я не мог разобрать, когда они вернутся.

Горничная, которая мне ответила, трещала как сорока. Она подозвала когого, не выпуская и-i рук телефонной iрубки. Таким образом я услышал. что звонит "uiio sir.micro" и невозможно понять, чего этот sti.imcro xoчет. Тогда к телефону подошла пани Козицкая.

Но час спустя, когда я добрался наконец, до виа Авеццано, меня приняла пани доктор Рогульская. Я намучился, пока доехал.

Разыскать эту улочку было нелегко. Все было гак. как мне говорили знакомые и Кракове. Пансиона! находился далеко, район малопривлекательный. Я совершенно зря пошел в сторону железной дороги. Взобрался на ниадук, не встретив ни живой души. И спросить не у кого, и самому не разоорагься. Жарко:

внизу, под мостом, грохочут поезда. Я повернул назад и, раз десять справившись, туда ли я иду. в конце концов нашел нужный мне адрес.