Лабиринт
Шрифт:
– Правильно,- мрачно сказал доктор,- кроме того, что нет никаких "кроме".- Прежде чем кто-либо успел прокомментировать его заявление, он добавил: - Но не надо беспокоиться. Сегодня я ужинаю с Маллетом и постараюсь объяснить ему все, что здесь происходит.
Оставшуюся часть пути они проехали в полном молчании.
* 6 *
Дорога к дому леди Лэнсон серпантином взбиралась на гору. Густые заросли пихт и елей сменились вересковой пустошью. С одной стороны шумело море, вдали виднелись горы.
Горная дорога изобиловала спусками и подъемами, иногда она почти вплотную приближалась к обрыву. Вдоль дороги вилась тропинка. Внизу, на обломках скал, лежали овечьи скелеты, которые не смыло приливом.
Море в бухте было таким же лазурным, как Средиземное. Скалистый берег тут и там прорезали светлые языки песка. Высоко вверху в отвесных полосатых склонах Темнели пещеры.
И ни одного живого существа.
Они спустились в четвертую впадину и на вершине следующего подъема увидели Берген-хаус, старую ферму, перестроенную в особняк, отвечавший вкусам сэра Карла Лэнсона и его жены Люси.
* 7 *
– Ах!- воскликнула леди Лэнсон.- Вот мы и приехали!- По ее словам можно было заключить, что теперь они находятся в большей безопасности, чем в Мизмейзе.- Проходите, проходите все, выпьем по стаканчику хереса перед ужином.- И она принялась суетливо отдавать приказания.
Бен вылез из машины и помог Саре. Они вместе вошли в дом.
Фицбраун продолжал сидеть за рулем.
– Вы не зайдете?- спросила Алитея.
– Нет,- ответил он.- Мне нужно возвращаться. Передайте мои извинения леди Лэнсон, хорошо?
– Думаю, я вернусь с вами.
– Это невозможно. Я еду в Чод, к суперинтенданту.
– Тогда я вернусь в Мизмейз. Зря я уехала. Здесь я буду de trop {Лишняя (фр.)}.
– Вы и в Мизмейзе будете de trop,- заявил Фицбраун.
– Не совсем,- надменно возразила она.
– Всего на пятьдесят процентов - вы это имеете в виду?
– Да, именно это.
Фицбраун понимал, что пора ехать, но вдруг обнаружил, что ему трудно сделать этот шаг.
– Тогда что вы собираетесь делать?- спросил он.
– А что вы посоветуете?- вопросительно взглянула на него Алитея.
– Вы всегда делаете то, что вам советуют?
– Иногда,- ответила она.
– Когда вам это удобно.- Фицбраун смотрел на Сару и Бена, стоявших в дверях. Они помирились, но доктор чувствовал, что этот мир непрочен: любая мелочь могла стать причиной новой ожесточенной ссоры.- Полагаю,- сказал он,если вам это удобно, следует сделать две вещи: вернуться в Мизмейз и отправить Анджелу с Хориком сюда.
– Естественно,- с готовностью согласилась Алитея.- Только при условии, что вы довезете меня.
– Хорошо, поехали.- Фицбраун завел двигатель и поехал по круговой аллее.
Когда машина поравнялась с парадным, до доктора донесся надрывный голос Сары:
– Если ты не отвезешь меня, я пойду пешком. Я не намерена оставаться тут. Не понимаю, зачем мы приехали - наверное, тебе понадобилось быть поближе к Лети. Боюсь, мне это неинтересно...- Остального он не услышал.
"Нужно ли предложить Саре подвезти ее?" - спросил он себя и тут же сообразил, что ей меньше всего захочется сидеть в одной машине с Алитеей.
В зеркало заднего вида Фицбраун наблюдал за комедией ошибок. Сара не видела, что Алитея уехала с ним, поэтому настаивала на отъезде. Последнее, что он увидел,- это Сара, решительно шагающая по гравиевой дорожке. Бен, видевший отъезд Алитеи, поспешил было за женой, потом, очевидно, взбешенный всей ситуацией, повернул назад и вошел в дом.
Алитея мелодично рассмеялась.
– Забавно, правда?- проговорила она.- Ну вот, мы избавились от всех, давайте продолжим нашу беседу.- Она наклонилась к Фицбрауну.
День был замечательный. Справа спокойно поблескивало в лучах солнца синее море. Только белые буруны в трех милях от берега, где под водой прятался риф, называемый в народе "Шампанским", свидетельствовали о том, что этот залив таит в себе опасность для кораблей. Доктор уверенно вел машину по напоминающей американские горки дороге.
– Мы уже скоро будем дома,- вдруг сказала Алитея.- Давайте остановимся и полюбуемся замечательной панорамой.
* 8 *
Фицбраун съехал на травянистую обочину, отделявшую дорогу от обрыва. Они вышли из машины, и Алитея взяла его за руку.
– Простите, что я спорила с вами во время нашей беседы,- проговорила она.- Во всем виноваты мои нервы. Да и вы разговаривали со мной так, будто вы следователь, а я главная подозреваемая.
– В настоящий момент ваши нервы, кажется, не доставляют вам никаких хлопот,- заметил доктор.
Алитея села на траву.
– Садитесь рядом.
– Сейчас принесу коврик из машины.
– Глупости! Дождя не было несколько недель. Трава абсолютно сухая.
– Дождь был вчера,- напомнил ей Фицбраун,- во всяком случае, в Чоде и, думаю, в Мизмейзе.
Алитея пристально посмотрела на него.
– Вы снова превратились в следователя? Что это значит?
– Не знаю,- пожал плечами Фицбраун.- Просто факт. А почему вы спрашиваете? Для вас это что-то значит?
– Нет, но мне бы хотелось, чтобы вы не заманивали меня в ловушки, видя потаенный смысл в моих словах. Я знаю, что вы шокированы отсутствием у меня эмоций из-за смерти папы. Если у вас есть какие-то соображения, задайте вопрос прямо, причем на любую тему, и я попытаюсь оправдать свое имя.