Чтение онлайн

Лара хорошо помнила гидшу, возглавившую группу в Риме и сопровождавшую её до самой Венеции. Синьора Фанни - неопределенного возраста жгучая брюнетка с русскими кровями от отца-эмигранта (по её версии), старательно изображала перед "совками" удачливую гражданку капиталистической страны. Роскошный жакет из сереьристой лисицы осыпал пепел длинной сигареты. Не переставая курить, хриплым голосом кафе-шантанной певицы Фанни комментировала исторические объекты. Иссиня-черные волосы блестящим шлемом обрамляли длинное лошадиное лицо шестидесятилетней прелестницы. Густо подведенные глаза смотрели жестко и пристально, алый рот кривился, выпуская дым, немолодые кисти с налаченными коготками напоминали лапки свежезамороженной курицы. Излагаемые гидшей версии биографий великих деятелей культуры носили весьма пикантный характер. Композиторы, писатели и художники, при имени которых трепетало сердце советского интеллигента, оказывались как один извращенцами, алкоголиками, душевно неуравновешенными типами.

Очевидно, вместо путеводителей сеньора Фанни пользовалась данными бульварных журналов. Советских вокалисток, чиновниц и преподавательниц музыки, заглядывавших помимо увесистых научных трудов в "Литературную газету" и журнал "Эстрада и цирк", сведения экскурсовода приводили в трепет. Господи, да что могли знать о настоящей западной жизни, той самой, что великий Феллини называл "сладкой", эти дамы в мохеровых беретах и стеганых пальто "лаке на синдепоне", представлявших как раз в Москве писк моды? А косметика! Даже базедовая Розалия Ивановна - соседка Лары по гостиничным номерам, использовала синий карандаш из набора "Живопись", чтобы подчеркнуть лазурь своих водянистых очей. От историй сеньоры Фанни насчет побережья озера Гранди, глаза Розалии Ивановны угрожающе вылезали из орбит и так застыли, затуманиваясь флером мечтательности.

– Вон там, начиная от живописного местечка Пирса, на побережье расположена цепь маленьких отелей. Это скорее пансионаты, частные дома, где хозяйство ведут милые и совершенно терпимые ко всему происходящему под их крышей супруги.
– Фанни затянулась и сделала паузу, почувствовав напряженное внимание слушательниц.
– Среди вас, товарищи, есть актрисы, и они прекрасно понимают, что возраст - не преграда для настоящей синьоры.

Женщины согласно закивали.

– Отсутствие денег, - вот это, действительно, ужасно старит. Дорогие вещи, салоны красоты и вообще - сам образ жизни в довольстве и роскоши, способствует сохранению сердечного огня, молодости, творческой энергии. Они выращивают фантазии, пышные, словно экзотические цветы. (Рука Фанни с сигаретой очертила в воздухе нечто гранжиозное.)

Ларе казалось, что гидша говорит о себе, и она невольно скривилась, представив её "экзотические фантазии". Однажды, когда в соответствии с планом культмероприятий группы состоялось посещение музыкального театра, всем был представлен супруг синьоры - деликатный седенький старичок в длиннополом пальто и с элегантно перекинутым за плечо вишневым шарфом. Проезжая квартал "красных фонарей", Фанни заметила относительно прогуливающихся девушек: "Нынче у проституток мода на белый цвет. Все выглядят, как майские розы".
– "А такса?" - поинтересовался руководитель группы, всем своим видом осуждавший это отвратительное явление капиталистической действительности.

Фанни и её супруг выдали ответ одновременно, разойдясь чуть ли не на половину. Сеньор, назвавший более высокую цену, застенчиво опустил глаза под огненным взглядом супруги. Лара так и не поняла, что означало это расхождение - то ли пожилому сеньору приходилось переплачивать, то ли сама увядшая красотка котируется на этом поприще совсем невысоко. То, что в биографии гидши были панельные эпизоды, Лара не сомневалась. Про озеро Гранди она, во всяком случае, была осведомлена неплохо.

– Представьте себе - сотни дам с большими кошельками навещают эти места, чтобы спокойно отдохнуть в одиночестве - вдали от дома, супруга, семьи. Такая путешественница занимает уютный номер в тихом отельчике и начинает совершать уединенные прогулки по живописным окрестностям. И что бы вы думали?
– Фанни обвела салон автобуса интригующим взглядом.
– Где-нибудь на лодочной станции, в баре или в аллее парка с синьорой непринужденно знакомится милый молодой человек. Он не навязчив и прекрасен, как бог. Устоять невозможно. Дансинги до утра, цветы в номер, прогулки по озеру все прямо как в кино. Страстная любовь вспыхивает, подобно вулкану! Они проводят чудесное время и в слезах расстаются. К оплате отельного номера даме представляется счет за "особые услуги", намного превышающие все остальные статьи. Щедро расплатившись, довольная, поздоровевшая, она возвращается домой, чтобы прожужжать уши своей приятельнице о своем романтическом приключении.

– Как?! Это называется жиголо!
– Проявила осведомленность и законное возмущение бывшая опереточная дива, ныне профсоюзный деятель.

– Что вас удивляет, товарищ? Дама хочет иметь красивый роман, и она его имеет. Все разыгрывается так, будто случилось само собой и кавалер остался с разбитым сердцем. А на самом деле - и ужин в ресторане, и прогулки на катере, и подарки, которые щедро приподносил даме влюбленный юноша, дама оплачивает сама. Даже цветы в своем номере!

– А если этот мужчина-проститутка женщине не понравится?
– Брезгливо возразил один из пианистов, державшийся со своим коллегой неразлучной парочкой.

– Уж поверьте мне, уважаемые маэстро, здесь работает только высший класс. Элита. Конкуренция огромная. У них даже свой профсоюз, защищающий права работников.

– И все же не понимаю, как можно вступить в интимную связь с женщиной, которая не волнует?
– сурово нахмурился руководитель группы, глядя почему-то на Лару. Попытки добиться расположения самой молодой и привлекательной женщины группы со стороны её идейного лидера остались безуспешными.

– Ну уж для этого, дорогой товарищ руководитель, имеются свои методы, - загадочно ответила Фанни и вдруг встрепенулась.
– А теперь посмотрите направо. Это чудесное местечко посетил однажды Чайковский. В местном отеле хранится отзыв о приготовлении баранины по-ламбардски. Здесь написана его знаменитая симфония...

– Это не Чайковский, - мрачно заметил всезнающий теоретик.
– И вовсе не здесь

– Ах, Италия - сплошной музей под открытым небом, всегда наступаешь на чьи-то великие следы, - не стала спорить Фанни. Никто и не обратил внимание на такоей пустяк, - воображение совтуристов женского пола все ещё было приковано к берегам острова Ди Гварди...

Тридцатилетняя Лара, стройная как Диана яркая блондинка, - предмет вожделения местных мужчин, усмехнулась про себя и подумала, что было бы совсем недурно подработать в таком отельчике с противоположной "тематической направленностью" - составить компанию состоятельному интеллигентному и обаятельному, как Марчелло Мастрояни, сеньору. Имеющихся в кармане туристических лир хватало лишь на дубленый жакет и миниатюрный плейер. А хотелось, ох как же много ей тогда хотелось! Песцовый жакет, длинные сапоги, золотую витую цепь и браслет в лавке на венецианском мосту, а ещё - кучу шмоток, от которых в Москве балдел бы всякий советский гражданин любого пола и эстетического достоинства.

Лара Решетова с пеленок имела самое лучшее и до поездки в Италию полагала, что принадлежит к элите европейского уровня. Вещи, "Волга", шикарная четырехкомнатная квартира родителей, дача... Господи, какие все это пустяки в сравнении с особняками, автомобилями, драгоценностями и шубами, принадлежавшими здесь, как говорила Фанни, среднему классу. Сама она имела во Флоренции виллу с двумя каминами и бассейном! Лара завидовала. Она не просто хотела владеть благами, но предпочла бы, чтобы у других этих благ не было.

Теперь у едущей в ночном поезде дамы было все и впридачу почти сорок три года, за которые надо платить.

На светлой и пустой привокзальной площади иностранка взяла такси и попросила отвезти её в уютный тихий отель. "Для спокойного, уединенного отдыха", - добавила она с интонацией смирения и усталости.

– Охотно, синьора.
– Пожилой бородач в мгновение оценил пассажирку. Он прекрасно знал, сколько стоят и в каких магазинах продаются надетые на неё шмотки. Ее плащ, сумка и элегантный кожаный чемодан говорили о хозяйке больше, чем лицо, которого "шеф" не разглядел.
– Синьора предпочитает проживать поближе к воде или на холмике?