Чтение онлайн

— Да, да. Я должен вам сказать, что мой радист связался с «Лахтаком». Но думаю, что сделать то, что предлагает Архангельск, будет не лишним. Через двадцать минут мой радист будет говорить с «Лахтаком» и воспользуется этим случаем, чтобы взять пеленг. Через час, не позднее, я извещу вас о результатах. Вы слышите меня?

— Да, слышу. Жду с нетерпением результатов. Всего хорошего.

— До свиданья! — ответил Кривцов, и разговор окончился.

Кривцов пересказал свой разговор и приказал радисту взять радиопеленг от радиостанции «Лахтака».

— Возьмем мы и возьмет Архангельск. Хотя на большом расстоянии радиопеленг и дает неточное направление, но ориентировочно мы будем знать, где эта радиостанция.

Потом Кривцов написал радиограмму, которую радист должен был передать на «Лахтак» для штурмана Кара:

«Рад узнать, что живы, здоровы. Сообщите ваши координаты, состояние парохода, состояние льда, здоровье членов экипажа, запасы продовольствия, топлива. Продолжается ли дрейф? Характер дрейфа. Передайте привет команде «Лахтака» от команды «Белухи». Кривцов».

Ровно через час капитан Кривцов говорил по радиотелефону с начальником порта:

— Мой радист принял радиограмму от штурмана Кара.

— Я уже знаю ее содержание, — ответил начальник порта, — наши радисты тоже записали ее. А взяли ли вы радиопеленг?

— Да.

— Ну, и что же?

— Направление 27°20' на ост. Что в Архангельске, не знаете?

— Знаю: 23°50' на ост. Сейчас будем вычислять местопребывание «Лахтака».

— Не знаете ли вы, что собираются предпринять?

— Архангельск уже запросил Наркомвод. Завтра, возможно, будет ответ. Что вы еще хотите сказать?

— Я хотел бы принять участие в экспедиции по оказанию помощи «Лахтаку».

— Свяжитесь с Архангельском. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи!

Разговор окончился. Капитан Кривцов прошел в штурманскую рубку, вытащил карту Ледовитого океана и с помощью циркуля, транспортира и двух известных ему цифр провел на карте две линии: одну от Мурманска и другую от Архангельска в направлении на северо-восток. В месте, где эти линии пересекались, он поставил точку и написал: «Лахтак». Это было на белом пятне под 81° северной широты.

В кают-компании «Лахтака» сразу стало тесно. С приходом норвежцев количество людей на пароходе удвоилось.

Запара перевязал Эльгара, и гарпунер сел за стол в центре норвежской группы. Пуля скользнула у него по ребру и пробила только мышцы.

— Мелочь, — констатировал гидролог.

Экипаж «Исбёрна» знакомился с экипажем «Лахтака». Эльгар переводил своим товарищам с английского на норвежский статью из стенгазеты о дружбе и союзе. Тем временем в кубрике автор статьи переодевал и поил спиртом того беднягу, который попал под струю воды из шланга. Вершомет пытался объясниться с норвежцем, которому Запара только что перевязал руку. Это был единственный раненый.

Когда норвежец приветливо улыбнулся, охотник, громко смеясь, схватил его за плечи и затормошил.

Здесь же сидели два норвежских матроса-охотника, которые, будучи возмущены поведением своего капитана и ледового лоцмана, пытались было их преследовать.

Эльгар кончил переводить статью Зорина. Его заключительные слова были покрыты одобрительным гулом голосов.

В это время двери открылись, и с верхней палубы спустились Кар и Торба.

Штурман поднял руку, требуя тишины.

— Товарищи, — сказал он, — установлена радиосвязь со шхуной «Белуха». Она стоит на рейде в Мурманске. Кто хочет послать на сушу радиограмму, пишите, но пока что не больше десяти слов.

Это была настолько радостная новость, что моряки даже не хотели верить. Кар сказал Эльгару, чтобы он известил своих товарищей, что и они имеют такую же возможность.

— Пусть пишут радиограммы, — сказал он гарпунеру, — вы их переведете на английский, а я на русский, и тогда наш радист передаст их на «Белуху», а оттуда они пойдут в Норвегию. Только каждая радиограмма — не более десяти слов.

— Откуда же у нас радист? — с интересом спросил Зорин.

— Товарищи, радистом у нас Павлюк. Оказывается, он всю зиму изучал радио. И наконец овладел тайной радиопередачи. Делал это тайком, готовя нам сюрприз.

Запара вскочил со своего места и подбежал к Кару и Торбе.

— Я же вам говорил, я же вам говорил! — кричал он. — Павлюк честный парень. Нужно было сразу же его спросить, в чем дело. Я же вам говорил!

Запара торжествовал едва ли не более Павлюка, который в это время потел у радиоаппарата.

Норвежцы сразу же попросили бумаги и карандашей. Через несколько минут кают-компания превратилась, как говорил впоследствии Торба, в почтамт: кто писал радиограмму, кто стоял в очереди за карандашом и помогал составить радиограмму товарищу. Десяти слов было очень мало, но Кар решительно запретил писать больше: он видел, с каким трудом справлялся Павлюк с только что освоенным им делом радиопередачи и радиоприема.

Пока все писали, Кар начал разговор с Эльгаром.

— Я посылаю рапорт своему начальству о положении «Лахтака». Мне кажется, что не следует говорить о недоразумении, которое произошло между советскими и норвежскими моряками. Я сообщу о гибели «Исбёрна» и о спасении его команды. Но я хотел бы, чтобы вы помогли мне найти Лейте и юнгу Степу, которые вчера покинули «Лахтак» вместе с Ландруппом.

— Товарищи сказали мне, что старый моряк и юнга сейчас лежат связанные в лагере под охраной штурмана и одного матроса. Кстати, штурман Бентсен — порядочный человек. Видимо, поэтому шкипер Ларсен и оставил его охранять лагерь, вместо того чтобы взять с собой.

— В таком случае, я думаю, что утром мы отрядим людей в ваш лагерь выручать наших делегатов. Сможете ли вы пойти с этой экспедицией?

— Да, я думаю, что норвежцы могли бы вернуться в свой лагерь, с тем чтобы перенести его на этот берег, поближе к «Лахтаку».