Лаки
Шрифт:
– Спасибо, – сказала Джесс. – Вы на самом деле очень хороший человек.
«Несмотря на твою дурацкую прическу, золотые цепочки и безвкусную квартиру», – хотелось ей добавить, но она сдержалась. Мало-помалу она начинала пересматривать свое мнение о Матте Трайнере. Он оказался не таким мерзким, каким казался на первый взгляд.
В голосе телефонистки появились раздраженные нотки.
– Да, мистер Голден. Я четыре раза передавала, что вы просили. И не моя вина, мистер Голден, что мисс Антонио вам не отвечает.
– У меня сменился номер телефона, – объявил Ленни и назвал номер «Фоксис». – Это мое пятое по счету послание, и, пожалуйста, сообщите ей, что дело не терпит отлагательств.
– Обязательно, мистер Голден.
– Спасибо большое.
– Пожалуйста.
Он повесил трубку, чувствуя, что с каждым разом начинает все больше и больше ненавидеть телефонистку.
Почему Иден играет с ним в прятки? Между ними еще ничего толком не началось, а она уже повела себя как последняя сука. К чертям! Зачем ему все это нужно?
Ленни отправился на сцену и впервые провалился. Фокси облил его грязью с головы до ног.
Исаак сидел в зале. Он заявил, что просто счастье, что сегодня никто не пришел из «Гриффин шоу».
Лучик улыбнулась.
–У тебя менструация, дорогой?
Ленни снова и снова названивал Иден. Бесполезно. На телефонной станции отказались дать ему ее адрес. Джой Фирелло мог его знать, но он уехал. Суна и Ширли тоже отлучились из Лос-Анджелеса. Но завтра он найдет Иден и выяснит, в какие такие игры она решила поиграть.
Но больше он не станет губить свою жизнь из-за Иден Антонио.
Ровно в десять утра Джесс позвонила Матту. Он сдержал слово и назначил встречу со своим адвокатом на полпервого. Джесс была ему благодарна и на сей раз решила не будить Вэйланда, который раскинулся на поломанной кушетке в холодной гостиной.
Она покормила Симона и уложила его спать раньше обычного. Затем тихонько ускользнула из дома.
Вэйланд проснулся пятнадцать минут спустя. Он еще не отошел после вчерашнего, и его знобило. Он поискал Джесс и, не найдя ее, понял, что она ушла на работу рано, не оставив ему денег.
А деньги ему были необходимы. Скоро придет Эджи и принесет хороший товар, за который Вэйланд пообещал ему сто пятьдесят баксов. У Джесс просить бесполезно – она только разорется и все. А ведь как просто – она могла бы продавать у себя в казино часть наркоты, которую он добывает, и деньги полились бы рекой. Надо поговорить с ней, что она должна с мужем действовать рука об руку. Надо...
Он забыл, о чем только что думал, расстегнул брюки и помочился на стену гостиной. Затем проглотил горсть таблеток – последние – и припомнил, что ему нужны деньги для пополнения запасов. Джесс дурно с ним обращается. Как она могла улизнуть на работу и оставить его без гроша!
«Иногда она прячет деньги».
Он пустился в лихорадочные поиски, разбрасывая вещи, высыпал из коробок на кухне чай, сахар, кофе.
«Иногда она...»
Мысли путались у него в голове. Но он твердо знал, что скоро придет Эджи и надо что-то предпринять.
В спальне заплакал ребенок.
«Иногда она прячет их...»
На сей раз ему удалось додумать до конца.
«Однажды она спрятала пятнадцать сотен в детской кровати под матрасом».
Пошатываясь, он направился в спальню. Вчера вечером они с приятелями славно оторвались. Он пригласил их к себе домой. А что вы хотели? Он же не может никуда пойти, на нем ребенок.
Он вынул сына из кроватки и аккуратно положил его на пол. Симон тут же пополз в сторону двери, распахнутой во дворик, но Вэйланд этого не заметил.
Дрожащими руками он сорвал одеяла и простыни. Затем схватил маленький матрас и запустил его через всю комнату.
Ничего.
Ни гроша.
Ни доллара.
Ни цента.
Тут он почувствовал, как сильно устал. Вэйланд рухнул поперек кровати и мгновенно заснул мертвым сном.
ГЛАВА 26
Часы со Снупи не принесли мира в дом. Когда выяснилось, что Олимпия задержится в Нью-Йорке, Бриджит принялась орать как резаная. Казалось, девочка почувствовала, что матери не до нее, и как могла выражала свой протест.
– Хочу к мамочке! – вопила она, вырываясь из железных объятий няни Мейбл, которая тщетно пыталась затащить ребенка в лимузин.
– Мама скоро приедет, – со вздохом отвечала Олимпия, мечтая, чтобы тягостная сцена поскорее закончилась. Через пару дней.
– Нет, не приедешь! – кричала Бриджит. – Не приедешь! Не приедешь!
– Приеду, – настаивала Олимпия.
– Да что тут творится! – Появился разгневанный Димитрий. – Почему ты в последний момент решила не ехать, Олимпия? Говорить об этом ребенку сейчас – просто безответственно с твоей стороны. – Он перевел твердый взгляд на Бриджит, и та немедленно замолчала. – Мы поедем сейчас, – объявил он. – Твоя мать последует за нами через несколько дней. А пока поживешь у меня.
Лицо Бриджит посветлело. Лишь бы не оставаться наедине с няней Мейбл!
– Спасибо, папа, – облегченно вздохнула Олимпия, поправляя свои светлые кудряшки.
Он нахмурился.
– Но не больше недели. У меня запланированы встречи в Лондоне и Риме, и я не собираюсь таскать с собой Бриджит.
– Ну разумеется, папа.
Они обменялись обязательными поцелуями, и наконец-то Димитрий, Бриджит и няня Мейбл уехали.
Олимпия успокоила нервы в ванной, заказала две бутылки шампанского и щедрую порцию икры и выписала на ночь Витоса.
Он приехал и рассказал о вечеринке, которую сегодня дает английская рок-группа «Лайэбаутс», современники «Битлз» и «Роллинг стоунз»'.