Лаки
Шрифт:
Пейж улыбнулась.
– Ну конечно, – проговорила она и перешагнула через юбку.
Сьюзан в спешке разделась и замерла в ожидании волшебного прикосновения Пейж. Секс с женщиной – это так естественно. Нет той скрытой грубости, которую привносят в этот акт мужчины. Сейчас Сьюзан не ощущала ни угрозы, ни насилия. Так приятно расслабиться, отпустить все пружины. Лежать и чувствовать абсолютную и полную свободу.
Когда наступил оргазм, он был настоящим. С мужчинами она всегда притворялась. Так казалось как-то легче.
Она лежала, обнаженная и счастливая, посреди большой дубовой кровати и рассказывала о Джино.
Ее подруга внимательно слушала.
– И я выхожу за него, – закончила Сьюзан со вздохом. – Боюсь, иного выхода нет.
Пейж кивнула. В глубине души она считала, что Сьюзан достается классный мужик. Ее беда в том, что она сама не понимает своего счастья. В конце концов, траханье есть траханье, а пол партнера не имеет особого значения.
– Я хочу, чтобы ты знала, – продолжила Сьюзан, – что на наших с тобой отношениях это никак не отразится.
Пейж встала с кровати.
– Тебе надо замуж, – сказала она. – Тебе нужен мужик в доме, хотя бы для того, чтобы оплачивать счета.
Сьюзан сладко потянулась. «Мне нужна только ты, дорогая». Она свободно раскинула ноги. С Пейж она никак не могла насытиться. С Джино ей ничего не хотелось.
– Мне надо спешить, – заявила Пейж, начиная одеваться. – У меня сегодня вечером двенадцать гостей. Будем смотреть новый фильм Бронсона. Я бы и тебя пригласила, если бы не знала, как ты не любишь ходить одна. Ну ничего, скоро у тебя опять будет пара.
– Да, – ответила Сьюзан, правда, несколько раздраженным тоном. Ей хотелось еще немного поразвлечься, и вот вам – Пейж ни с того ни с сего убегает. Обидно, особенно если учесть, что они не виделись несколько месяцев.
– Мы сможем встретиться в недалеком будущем?
– Пожалуй, – протянула Пейж, накрашивая губы. – Вот только не знаю, готова ли я делить постель с нашей кинозвездой. Он возвращается сюда завтра. Кстати – нужно сменить цветы, купить еще несколько подушек и... – Она достала из сумочки записную книжку и ручку. – Честно говоря, сама не представляю, когда я все успеваю. Я как жонглер с дюжиной мячей. Райдер ни шагу не может без меня ступить, а с моих крокодилов вообще глаз спускать нельзя. На прошлой неделе Брэдфорда выгнали из школы – толкал марихуану. А Рикки разбил свой новый «корвет».
Позже, на пути домой, Сьюзан пришла к выводу, что двое ее собственных снобов – еще далеко не худший вариант. А что касается Джино... что ж, неплохо будет снова иметь рядом мужчину. В былые времена Пейж просто не осмелилась бы устраивать вечер, не пригласив ее. А теперь: «Я знаю, как ты не любишь ходить одна», – и все, кушайте на здоровье.
Из дому она позвонила Джино. Он был чем-то расстроен. Сьюзан подбодрила его ласковыми словами и решила, что со свадьбой надо поспешить.
С годами Джино научился ценить близость, а не просто постель. В постель можно уложить кого угодно, найти родственную душу – вот что действительно важно.
Он был женат дважды. Первый раз на Синди. Ей нельзя было доверять. Второй раз на Марии. Единственная настоящая любовь за всю его жизнь.
Между ними промелькнуло еще несколько женщин, которые запомнились.
Клементина Дьюк – жена сенатора. Холодная шикарная леди, подобравшая его, двадцатидвухлетнего, и научившая его многим полезным вещам.
Пчелка, которая приняла его, когда он нуждался в ее помощи, и которая ждала его из тюрьмы все семь лет.
Марабелла Блю, величайшая секс-бомба. Она оказалась неврастеничкой и пыталась покончить жизнь самоубийством, когда он оставил ее.
И самая последняя по времени длительная связь с привлекательной вдовушкой, внешностью мало чем уступавшей Сьюзан. Она переехала к нему и разделила все годы ссылки в Израиле. Когда он вернулся в Америку, он не взял ее с собой.
И вот теперь – Сьюзан.
Не делает ли он ошибку? Где-то внутри все-таки шевелился червячок сомнения.
Нет, навряд ли.
Он закурил длинную и тонкую гаванскую сигару и задумчиво уставился перед собой, пытаясь проникнуть в будущее.
ГЛАВА 28
Голову следователя украшало несколько прядок тщательнейшим образом уложенных жирных волос.
Джесс против воли все время возвращалась к ним взглядом, хотя и чувствовала, что это его раздражает. Совсем по-детски ей казалось, что, если она будет смотреть долго-долго, весь невероятный кошмар исчезнет сам собой.
– Почему вы оставили его с вашим мужем, если вы знали, что тот наширялся до одурения? – настаивал следователь. – Вы что-нибудь слышали о такой статье: «Преступное невыполнение родительских обязанностей»? На мой взгляд, вы все равно что сами швырнули ребенка в бассейн. Может, так оно и было на самом деле, Меня уже ничего не удивит в этом поганом мире.
Его жестокие слова отскакивали от нее, не задевая. Она отказывалась вникать в то, что он говорил. Она знала, что им все равно придется ее отпустить. Они не могут посадить ее. Она ничего не сделала.
Только царапалась, кусалась и лягалась, и кричала, и, если бы у нее оказался под рукой пистолет, она застрелила бы сукина сына.
Вэйланд.
Спал.
Как будто ему было на все наплевать.
А их мальчик...
Симон...
Плавал...
Как игрушка...
Ужас, неописуемый словами ужас. Этого не может быть, это только ей кажется!
Дыхание перехватило. Все как в тумане.
Она начала кричать. Потом – вытащила ребенка за волосы из бассейна. Откуда-то появился соседский сын и склонился над маленьким раздутым безжизненным тельцем.
Наконец, нетвердой походкой из дома вышел Вэйланд, без рубашки, глаза пустые.
– В чем дело? – пробормотал он.
Джесс бросилась на него, била его кулаками в грудь, царапала ногтями его ненавистное лицо, пока ее крики не привлекли других соседей и в конце концов полицию.
Дальнейшее она вспоминала как в тумане. Туман ненависти, растерянности и горя. Теперь она ждала, когда же наконец очнется от кошмарного сна – ведь она была уверена, что такое не может произойти на самом деле.