Чтение онлайн

Джейро попытался поднять ее дух.

– Трудно, конечно, но ведь у тебя с одной стороны опыт, с другой – красота.

– В компании бродяжек из ночлежки!? В конце концов, я член Конверта!

– Ты просто должна выбирать подходящие дела, – задумчиво сказал Джейро.

– Иногда это невозможно, – вздохнула девушка и продолжила читать генеральную инструкцию: – «Опытный исполнитель – личность особая. В нем должны органично сочетаться высокие интеллектуальные способности, легкость социальной адаптации и жесткие исполнительские навыки. Он должен быть умен, изобретателен, а также владеть всеми видами оружия. Он должен быть безучастен к боли, привычен к любой кухне, какой бы странной ни показалась она ему сначала». А вот – самое главное! «В своем распоряжении он должен иметь рабочий фонд в сумме…» – Тут Скёрл отбросила инструкцию. – Фактически они отрицают документы моего учителя, которые стоят любой лицензии! А сертификат Мирла Зандера у меня есть! И его одного могло быть вполне достаточно!

– А как насчет финансовых резервов и юридического факультета? Если ты поучишься в институте пару семестров, то только повысишь свою квалификацию.

– Да, это можно, но мне это не подходит.

И Скёрл бросила трубку, не оставив Джейро возможности еще раз попытаться пригласить ее к себе, на пикник или в гостиницу «Голубая Гора». Юноша уселся в кресло и стал пить пиво из любимой кружки Хайлира, чего Алтея никогда не разрешала ему. Пришло время подумать о своих планах на лето. Планы эти пришлось разделить на три категории. Первое – он будет работать в терминале столько, сколько возможно. Второе – будет продолжать тренировки и добиваться все больших результатов в рукопашном бое. Третье – использует отсутствие родителей, чтобы найти записи, которые расскажут о его происхождении.

В космопорт Ушанта Фэйты прибыли утром следующего дня. Таможенные формальности оказались несложными, и в середине дня они уже находились на пути в Димпельуотер, расположенный в двадцати милях к северу. Они ехали в открытой машине, на минимальной скорости прямо посреди буйных джунглей, более известных как Сады Лирхайдиона. Купы розовых, черных и оранжевых кустарников шевелились под нежными порывами ветра, выбрасывая в воздух опьяняюще пахнущие споры. Эти споры здесь собирали и прессовали, производя изделия, весьма популярные у местного населения. То и дело на протяжении всего пути сумасшедшие сосны выкидывали вверх тугие и гибкие, высотой около двухсот футов, побеги, Эти побеги распускались короной оранжевых языков, по форме ничем не отличавшихся от лепестков какого-нибудь гигантского цветка. И потому ночью, особенно издалека, Сады Лирхайдиона можно было принять за огромное поле огненных цветов.

Скоро машина выехала к медленно текущей реке, все берега которой были укрыты зелеными плакучими ивами и жасмином с его бутонами-фонариками. То тут, то там появлялись заросшие лесом острова, и почти на каждом из них виднелся коттедж в деревенском вкусе, чья крыша смотрелась в воды, как в зеркало.

Прибыв в Димпельуотер, Фэйты отправились в определенную для них гостиницу, оказавшуюся вполне приличной и современной. Из широких окон открывался типичный для Ушанта вид: мост из потемневшего от времени резного дерева, ленивая река под ним, ряды эбонитовых деревьев с их розоватыми, как лосось, сердцеобразными листьями, а за ними на расстоянии двухсот ярдов – ротонда отеля Тайа-Тайо, места проведения конгресса и удивительное произведение архитектуры. Полусфера ротонды из блоков разноцветного стекла в шесть футов толщиной взмывала вверх, словно уносясь в небо. Солнечный свет, проходя через стекло, раскрашивал внутренние помещения гостиницы во все цвета радуги, а ночью работу солнца выполнял огромный шар, подвешенный над зданием на железных цепях. Конструкция этого шара была до предела простой, но очень изящной. На железный каркас были нанесены фасеточным способом драгоценности: рубины, изумруды, сапфиры, топазы, гиацинты и множество других. Свет изнутри шара, проходя через камни, освещал помещение, пожалуй, даже интересней и ярче, чем солнечный.

Фэйты, оставив вещи, сразу покинули отель, перешли деревянный мостик и по тропе под эбонитовыми деревьями отправились к ротонде. В холле к ним подошел Лауриц Мур, председатель организационного комитета. Мур оказался мужчиной средних лет с какой-то тихой внеличностной красотой. Алтея нашла его очаровательным и удивительным, но Хайлир, как всегда, пробормотал, что он похож не на ученого, а скорее, на элегантного дилетанта.

Мур пригласил их на ланч, где выказал себя приятным компаньоном настолько, что даже развеял предубеждения Хайлира. К тому же он очень заинтересовался именно его темами: художественный символизм с упором на музыкальные формы. Хайлир увлекся и разоткровенничался.

– У меня несколько специфический взгляд на многие проблемы. Могу признаться, что я даже сделал несколько небольших открытий в этой области и сейчас готовлю к печати пару статей. Нет, нет! – остановил он Алтею, которая уже собралась достать бумаги. – Сначала нужно их как следует отделать!

Мур ничего не сказал о своей работе и переменил тему.

– Вы уже ознакомились с расписанием? – поинтересовался он.

– Еще нет.

Мур достал пару программ и отдал Фэйтам.

– Из них вы узнаете, что ваши выступления назначены на завтрашнее утро. Надеюсь, вас это устраивает?

– Прекрасно! Мне гораздо больше нравится отчитаться с самого начала, а потом отдыхать все оставшееся время!

– Насколько я помню, второй участник с Тайнета выступает завтра в полдень, – добавил Мур.

Алтея заглянула в программку.

– Это господин Хутсенрайтер. Его доклад связан с изменениями в языке и весьма интересен.

Мур глянул в свои бумаги.

– Но его мне не послушать, поскольку в это время у меня важное совещание. – Он печально покачал головой. – И больше мне уже такого случая не выпадет…

– Я просмотрела весь список и не нашла больше ни одного местного имени, кроме вашего, – удивилась Алтея. – Разве на Ушанте нет ученых?

– Здесь их мало. По различным причинам наши наиболее выдающиеся ученые уезжают в другие миры. Там они получают свои звания и почести, поэтому возвращаются редко. К тому же, мы недостаточно сильны в абстрактных исследованиях. У нас много блестящих музыкантов, но всего несколько музыковедов.

– Интересно, – заметил Хайлир. – Могу я задать вам вопрос личного характера?

– Разумеется, – вежливо улыбнулся Мур.

– На вашем пиджаке я вижу эполет с неким устройством, которое очень напоминает диктофон. Каково его назначение?

Мур снова улыбнулся, но на этот раз более тонко.

– Объяснение весьма простое: это лишь старая привычка, я уже давно не могу относиться к его истинному назначению всерьез.

– Но для чего же он вам?

Лауриц Мур пожал плечами.

– У нас издавна, еще со времен эры беспамятства, народ привык вести журналы и дневники. Такие диктофоны всегда служили именно этой цели. На них записывают все события человеческой жизни, и потом, когда что-нибудь забывалось, они часто оказывались очень полезными.

– И что вы делаете с таким колоссальным объемом информации?

– Мы выбираем ежедневно несколько ключевых событий, чтобы создать базовый материал, то есть, сохраняем лишь то, что действительно важно. Остальное стирается. Это давно уже стало привычкой, и по определенным причинам мы пока не можем от нее отказаться. А теперь прошу меня извинить. Я был рад нашей встрече и непременно оставлю ее на память как один из наиболее приятных моментов в моей жизни.