Чтение онлайн

– Нет, спасибо, – отказался я. – Вы сказали достаточно. В будущем, однако, если я вдруг стану наслаждаться чем-либо в моих снах, я сначала непременно постараюсь убедиться в реальности моего объекта наслаждений.

– Мудрое решение, – пробормотал Бариано. Больше я решил ни о чем не спрашивать своего попутчика, опасаясь, что только усугублю его теоретический пыл относительно примитивности жителей Сферы Гаеана.

Ближе к средине третьего дня плавания вдоль берегов стали появляться доки и деревенские коттеджи, а затем и небольшие усадьбы, тонувшие в старых садах. Некоторые из них даже напоминали дворцы, одни – старые, другие – просто древние, а иногда и настоящие развалины. Время от времени в садах можно было увидеть людей, которые двигались с какой-то ленью, словно сами были частью этого леса.

– Сейчас не сезон для деревенской жизни, хотя во многих домах живут круглый год. Это бывает особенно часто, когда в семье есть дети. Видите, вон малыши играют на лужайке.

Я в самом деле увидел пару ребятишек с развевающимися черными волосами. Они бежали по траве босиком, оба в высоких гольфах, только один в голубых, а другой в зеленых, как трава. Дети показались мне очень живыми и счастливыми.

– Здесь они в относительной безопасности, вампиры избегают уединенных лесов.

Двое садовников устанавливали изгородь; оба загорелые, небольшие, гибкие, почти нежные, они на удивление ловко управлялись с садовыми инструментами. Их правильные, может быть, несколько излишне вялые, лица обрамляли легкие волосы цвета пыли.

– Кто это? – не удержался я.

– Это сейшани. Они регулярно делают всю необходимую по хозяйству работу, на этом строится их жизнь. Нам они необходимы, как воздух. Они подрезают деревья, выращивают, молотят рожь и пекут хлеб, чинят дома и меняют крыши. Они чистоплотны, вежливы и трудолюбивы. Но они не могут сражаться и совершенно бесполезны в борьбе против лоуклоров или вампиров, поэтому роумы-шевалье вынуждены защищать их с оружием в руках. Впрочем, теперь уже поздно; каждый год вампиры занимают очередной старый дворец.

– И вы действительно ничего не можете с этим сделать?

– Действительно. Вампиры занимают родовые склепы за дворцами и выкапывают огромную сеть подземных коммуникаций. Так что они всегда присутствуют где-то на окраине нашего сознания, и никто не осмелится бродить ни по лесу, ни по городу один.

На следующее утро мы, наконец, оказались в Роумарте. Напоследок Скейн обогнула какое-то уродливое здание с тяжелыми стенами из коричневого кирпича и свернула на северо-восток, где лес снова превращался в саванну, а потом в Танганские степи.

Мы причалили к эспланаде, и началась высадка. – Вам нужно в Коллоквари, где заседают советники, – тут Бариано на мгновение заколебался, но затем продолжил: – Я провожу вас туда, где принимают петиции. Вы уже многое от меня услышали о здешних обычаях, поэтому не должны питать иллюзий и надеяться на скорое решение вашего вопроса. В нем столкнется слишком много противоречивых мнений.

Тут Майхак прервал свой рассказ.

– Не хочу утруждать вас излишним обилием деталей…

– Вы нас не утруждаете, совсем нет! – воскликнула Скёрл.

– И тем не менее, если я буду рассказывать все, что узнал о роумах и Роумарте, их обычаях, рашудо-философии и общественном строе, об устройстве дворцов, о пристрастиях в еде и сне, о придворных ритуалах, о культивируемом бретерстве их рыцарей – шевалье, об их страхе перед вампирами – это займет слишком много времени, и мы рискуем никогда не добраться до самой сути нашего ужасного приключения. Теперь, Джейро, ты все-таки можешь мне налить добрый бокал хайлировского вина, и я пока посижу и помолчу минуты две-три, чтобы собраться с мыслями.

Джейро наполнил три бокала золотым Эстрезас. Майхак взял свое вино, откинулся на спинку кресла и задумался. Наконец он сказал:

– Я все же попытаюсь вкратце рассказать вам о Роумарте, поскольку это, может быть, самый красивый город из всех, что когда-либо создавали люди. Правда, многие здания уже пустовали, а дивные сады начинали беспорядочно зарастать. Декаданс так и разливался вокруг, словно аромат подгнивающих фруктов. Тем не менее роумы настаивали на своем образе жизни и неуклонно соблюдали все свои сложные церемонии. По несколько раз в день они меняли костюмы в строгом соответствии с той ролью, которой требовал тот или иной час.

Здесь важно понять природу первых поселенцев. Это была интеллектуальная элита, и прежде всего – биологи-генетики, отстраненные по гаеанским законам ото всех исследований, связанных с так называемым «радикальным проектом». И на Фадере они получили полную свободу.

Вначале эти первые поселенцы использовали в качестве рабов местное население, но это причиняло много неудобств. Рабы заболевали или старели и в конце концов все равно умирали. К тому же они часто бывали упрямы, глупы или ленивы, просто непослушны, отчего производительность их труда оказывалась весьма низкой. И биологи отобрали несколько самых лучших рабов, дабы использовать их гены для создания класса идеальных рабочих. Одно за другим стали производиться поколения экспериментальных прототипов. Иногда опыты заканчивались неудачно: то получались существа с ногами в десять футов, то способные жить только в теплой воде, ну и так далее. Например, одно поколение совершенно не удалось в социальном смысле: рабам нравились интриги и боль. Визжа, царапаясь и разрушая все на своем пути, они проломили стены, за которыми их содержали, и разбежались по всей Танганской степи, где наиболее сильные и беспощадные выжили и превратились в лоуклоров.

В конце концов получились сейшани: гибкая, грациозная раса полулюдей с кожей цвета глины и нежными карими глазами. Ограниченные в мышлении, они оказались трудолюбивыми, вежливыми и спокойными. Кроме того, простое перемещение нескольких атомов сделало их внеполыми, то есть, мужчинами и женщинами лишь номинально, с рудиментарными половыми органами. Сейшани генерировались из зигот, выращиваемых в уродливом кирпичном здании, известном как «Фундамант».

Итак, здесь все более или менее ясно. Третья же раса Роумарта представляла собой загадку. Говорят, биологи попытались модифицировать самих себя в надежде создать расу интеллектуальных суперлюдей, однако процесс зашел не туда. Некая часть этих «суперлюдей» прогрызла свои клетки и попряталась по склепам заброшенных дворцов. Впоследствии их стали называть белыми вампирами, поскольку они совершали вылазки только под покровом темноты. Поймав добычу, они творили в своих склепах страшные жертвоприношения. Те, кто видел, но и уцелел, чувствовали, как их языки начинают распухать во рту при попытке пересказать виденное. Периодически роумы-шевалье предпринимали целые походы, намереваясь извести этих существ раз и навсегда, но обнаруживали, что сражаются лишь с тенями. Многие же из них попадали в настоящие ловушки. Скоро пыл рыцарей угас, и ситуация осталась на прежнем уровне, а потом даже еще и ухудшилась, поскольку вампиры начали мстить.

Вообще-то роумы весьма элегантный народ. Каждый считает себя вместилищем всех известных добродетелей; каждый говорит на трех языках: на классическом роуми, на общем современном роуми и на гаеанском. Каждый роум принадлежит по рождению к одному из сорока двух домов или септов, которые придерживаются своего уникального стиля поведения и жизни. Общественная политика контролируется советом грандов, заседающим в Коллоквари. – Майхак снова остановился. – В общем, все это, может быть, и утомительно, однако необходимо для понимания того, что произошло дальше.