Чтение онлайн

–  Не вешай нос, волчонок, - усмехнулся Трейгарт.
– Пора привыкать. Еще несколько месяцев - и это все твое.

–  Я привыкну, - с угрозой пообещал Эттрейг.
– Меня ведь не корона пугает.

–  Да?
– поинтересовался король.
– А что же?

–  А то, - с расстановкой заявил Эттрейг, - что когда ты спихнешь корону на мою голову, то наконец-то надумаешь жениться, а меня на свадьбу не позовешь, чтобы я не отвлекался от своих королевских обязанностей. Только ты учти, я тогда вас на медовый месяц отправлю в Адейну. Своей королевской волей. Розы нюхать.

–  Вот видишь, - Трейгарт с самой серьезной миной обернулся к Талле, понимать монаршие шутки он еще не научился, а вот сам так шутить - вполне. Еще бы пару уроков ему дать... жаль, что и впрямь некогда.

Эттрейг только развел руками и поклонился. Перешутить дядюшку в его излюбленной манере у принца до сих пор не получилось ни разу - не получится и впредь. Во всяком случае, в ближайшее время.

–  Привет суланскому лису передать?
– обратился он к Талле.

–  Обязательно, - ответила она.
– Спасибо, Этти.

Выходя из королевских покоев, Эттрейг с изумлением поймал себя на том, что улыбается, сам не зная, чему. Нет, не предстоящая поездка так обрадовала его и тем более не близость короны. Тут уж скорее плакать надо, а не смеяться.

И все же, несмотря ни на что, Эттрейг не мог отделаться от мысли, что в этом утреннем разговоре прозвучало что-то очень важное - и очень, очень хорошее.

–  Больно много чести, - сухо отрезал Аженк.
– Поедешь именно ты. Ты, а не я.

–  Но почему?
– Его высочество принц Орвье, взметнув ресницами, устремил на отца умоляющий взгляд. Ресницы у Орвье были изумительно хороши: пушистые и длинные, как у девушки. Одна беда - аффральский принц никак не мог разобраться, радует его это или скорее огорчает. Оно конечно, девушки от его ресниц просто млеют... но взгляд в тени этих ресниц кажется таким наивным, таким... таким неискушенным. Как же обидно выглядеть несмышленышем! Орвье частенько перед зеркалом пытался придать своему взгляду потребную для наследника престола твердость и решительность - после чего страдал сугубо... до тех пор, пока уста очередной придворной красавицы не приникали с томным вздохом к его длинным, пушистым ресницам.

–  Почему?!
– вновь едва не возопил Орвье.

–  Я же сказал, - желчно откликнулся король.
– Много чести. Найлисс и вообще в последнее время слишком многое на себя берет.

–  Но после того, как Найлисс замирил нас со степью...
– начал было Орвье.

–  Вот именно!
– раздраженно бросил Аженк.
– После того, как Лерметту удалось то, что не удавалось ни одному королю за последние шесть веков! Есть отчего голову высоко держать!

Он поднялся с трона и принялся нервно расхаживать по залу, не в силах унять себя привычным усилием воли.

–  А теперь именно Найлисс объявляет Большой Совет - зачем бы в мирное-то время?

Принц непонимающе уставился на Аженка.

–  О Боги, - сквозь зубы выдохнул король.
– Когда же ты научишься? Тебе бы хоть десятую часть ума найлисского пройдохи - вполне бы приличный король со временем получился. Вот Лерметт, тот не дурак. Он не рисковал ничем. Степь он знает, как не всякий шулер собственную колоду - наизусть. Он не рисковал, о нет! Сыграл наверняка - и сгреб все, что было на столе. А теперь он надбивает ставку.

–  Но ведь мир он выиграл для всех нас, - робко возразил Орвье.

–  А нынешнее положение Найлисса в Восьмерном союзе - для себя!
– его величество Аженк дернул губами.
– Позиция Найлисса упрочена, как никогда. Кого мы должны благодарить за прекращение военной угрозы? Лерметта, конечно, кого же еще!

–  И Сейгдена, - отважился вставить Орвье.

–  Вот именно!
– подхватил Аженк.
– Лерметта и Сейгдена - но масть разыгрывал все-таки Лерметт. Сейгден ему всего-навсего помогал... вот и подумай, что собой представляет найлисский мальчишка, если суланский лис у него всего-навсего в подручных ходит!

Орвье сглотнул. Король Сулана произвел на него впечатление человека отнюдь не слабохарактерного и очень умного. Действительно, что же это получается, а?

–  Он надбивает ставку, - повторил Аженк.
– Объявляет Совет - чтобы все короли живехонько притрусили к нему на задних лапках. И гавкали исключительно тогда, когда он им позволит. Нет уж. Аффраль такого унижения не потерпит. Совсем не явиться на Совет Королей нельзя - но я на него не поеду.

–  Но я...
– взмолился Орвье.

–  Что - "но ты"?
– Король повернулся на каблуках и устремил на сына исключительно неприятный взгляд.

Орвье потупился и без всякой нужды одернул полы своего бархатного майлета. Золотые мотыльки, вышитые по синему бархатному полю над пестрыми цветами Аффрали, всплеснули ажурными крылышками и замерли.

–  Но я... если все обстоит именно так...
– принужденно пробормотал принц, - какой я ему противник?

–  Никакой.
– Аженк слегка взмахнул своей узкой белой рукой, словно подчеркивая этим жестом уничижительный смысл своих слов.
– Совершенно никакой. Но ведь это от тебя и не требуется.

–  Но... ведь если ехать должен я...
– теперь Орвье уже окончательно ничего не понимал.

–  Ты вовсе не должен что-то делать, - пояснил Аженк.
– Ни в коем случае. И думать даже не смей трепыхаться. Никто не требует, чтобы ты напрягал мозги, которых у тебя нет, проницал ими хитромудрые планы найлисского короля и давал им достойный отпор. Ничуть. Само твое появление на Совете вместо меня - это и есть наш отпор Найлиссу. Наш ответ во всей его полноте.

–  И в чем же он заключается?
– тоскливо поинтересовался Орвье.

–  В том, что Аффраль отказывает Найлиссу в той чести, на которую он претендует, - отчеканил Аженк.
– И на Совете им придется обойтись оболтусом-наследничком, а не королем Аффрали. Я не поеду в Найлисс. Много чести.

Принц прерывисто вздохнул - очень тихо, чтобы отец не услышал. С этим ничего не поделаешь. Ехать придется. Но... Боги, как же не хочется! И почему Лерметту вздумалось зажечь беглые огни именно сейчас? Почему не раньше? Или, для разнообразия, не позже? Почему именно осенью, когда в Аффрали начинается череда балов и прочих празднеств?