Чтение онлайн

А Ева вошла всвятая святых.

Именно эти слова пришли ей на ум. Стол был из настоящего полированного дерева. На столе помещались наисовременнейший центр связи и обработки данных, табличка с выгравированным именем и маленькая белая вазочка с бело-розовыми цветами. Стены помещения, втрое превосходившего размерами кабинет самой Евы, были украшены зеркалом в гонкой раме и картиной – каким-то мрачноватым морским пейзажем.

И, господствуя надо всем этим, на стене напротив письменного стола висел портрет во весь рост майора Маркуса Обермана. На портрете он стоял, выпрямившись по-военному, одетый в парадную форму.

«Интересно, – подумала Ева, – каково это – все время видеть его перед собой? И зачем она повесила сюда этот портрет?»

Рене поднялась – стройная женщина в облегающем жакете в мелкую черно-белую клеточку поверх накрахмаленной белой блузки, блестящие светлые волосы зачесаны назад и уложены в замысловато переплетенный узел на затылке. С мочек ушей свисали агатовые серьги, один из бело-розовых цветочков украшал лацкан жакета.

Когда она обогнула стол, чтобы приветствовать гостью, Ева заметила, что на ногах у нее черные туфли на высоком каблуке.

– Лейтенант Даллас, рада наконец познакомиться с вами лично. – Рене протянула руку, ее яркие голубые глаза смотрели приветливо. – Вы, конечно, знаете, что ваша репутация вас опережает.

– То же самое могу сказать о вас, лейтенант.

– Присаживайтесь, прошу вас. – Рене указала на одно из двух обитых черным бархатом кресел для посетителей. – Могу я предложить вам кофе или чего-нибудь холодного?

– Спасибо, ничего не нужно. Хотела бы я встретиться с вами при других обстоятельствах, лейтенант, но мой долг – проинформировать вас, что один из ваших тайных осведомителей мертв.

– Один из моих…

– Насколько я могу судить по его досье, Рикки Кинер, он же Сочник, был вашим осведомителем.

Ева сделала многозначительную паузу. Рене вернулась на свое место за столом и села. «Прикидывает, как реагировать, – поняла Ева. – Но она же должна понимать, что умнее было бы это признать».

– Да, уже несколько лет. Как он умер?

– Мы это устанавливаем. Вам известно, что у него было тайное логово в районе Канал-стрит?

Рене нахмурилась, склонив голову набок.

– Нет. Это его территория, но не его квартира. Это там его убили?

– Похоже на то. И все выглядит так, будто он там прятался. Вы не знаете, с какой стати ему уходить в подполье?

– Он был наркоманом. – Откинувшись в кресле, Рене начала слегка разворачиваться с одной стороны в другую. – Когда работаешь в отделе наркотиков, такое случается сплошь и рядом. Осведомители – наркоманы. Возможно, у него были неприятности на улице. С поставщиком или клиентом.

– А он все еще толкал наркоту?

– По мелочи. В основном травку, причем низшего сорта. Нам приходится иметь дело с подобными вещами и закрывать на них глаза, если хотим поручать информацию. Вы же понимаете, как это бывает.

– Да, я понимаю. Когда вы контактировали с ним в последний раз?

– Мне надо свериться с журналом. – Рене повернулась к компьютеру и принялась что-то выстукивать на клавиатуре. – Вы уже знаете причину смерти?

– Он в морге, я туда поеду в самом скором времени.

– Буду вам признательна, если поделитесь своим мнением или основными фактами. Он ведь все-таки был моим.

– Я так и поняла. Это выглядело как передозировка.

На миг Рене плотно сжала губы.

– К чему-то подобному мы здесь всегда готовы.

– Но я не верю в передозировку.

Рене перестала печатать и вопросительно подняла бровь.

– Вот как? Почему?

– Есть подозрительные обстоятельства. Кое-какие детали. Я хочу их изучить как следует.

– Вы думаете, его убили?

– На данный момент могу сказать, что вероятность очень велика. Так когда вы с ним контактировали в последний раз?

– Да. Извините, я отвлеклась. Я говорила с ним по телефону восьмого июля с четырнадцати часов десяти минут до четырнадцати часов четырнадцати минут. Он дал мне наводку на подпольную кухню на авеню Д, где готовили «Зевс». Наводка оказалась ценной. Мы закрыли кухню две недели назад.

– Его смерть могла стать наказанием за наводку?

Рене как будто задумалась, начала снова поворачиваться в кресле из стороны в сторону.

– В последние пару месяцев у меня появилось подозрение, что он стал вкалывать себе что-то тяжелое, а накачавшись, терял контроль. Он любил прихвастнуть. Если выяснится, что это не случайная передозировка, возможно, он сболтнул что-то не то кому-то не тому.

– А разве вы не рассчитались с ним за наводку?

– Он еще не звонил мне насчет платы. Да, это было необычно. Ему всегда не терпелось получить награду. Честно говоря, я не придала этому большого значения. Мы тут вечно заняты, и плата осведомителю не стояла у меня первой на очереди. Я решила: подожду, пока он сам проявится.

– Вы говорите, он толкал в основном травку. А что он сам употреблял?

– Что под руку попадется. Он любил иглу. – Рене нахмурилась, забарабанила пальцами по столу. – Если он ушел в подполье, значит, либо работал над чем-то, либо в руки ему попало нечто первосортное и он не хотел ни с кем делиться, пока сам не распробует. Как вы его нашли?

– У меня есть свои стукачи и скунсы. Один из них знал Кинера и дал мне информацию, что Кинер не сам вогнал себе последнюю иглу. Мне бы не помешали любые сведения о нем, какие вы можете мне дать.

– Да, разумеется. Но, вы же понимаете, мне бы хотелось подождать с передачей досье осведомителя, пока судмедэксперт не определится с причиной смерти. Не хочу нарушить конфиденциальность или поставить под удар ведущееся расследование, если окажется, что это была случайная передозировка.

– Не окажется, – категорично отрезала Ева. – Будьте добры подготовить данные. Мне бы хотелось их получить, как только я узнаю причину смерти.