Чтение онлайн

— Не доставляй мне больше хлопот, — взяв за волосы голову этого бедняги, Джослин подпихнул под нее кольчугу Джайлса, чтобы он не захлебнулся. — Я мог бы с легкостью бросить тебя на съедение рыбам, и в этом тяжелом камзоле ты камнем пошел бы ко дну, как этот наполненный серебром сундук. — И Джослин, похлопывая ладонью по его крышке, уселся на него сверху. Затем, взяв весла и вставив их в уключины, повернул лодку к берегу.

* * *

Было поздно. В церкви уже, наверное, закончилось повечерие. Освободившись от своих обязанностей, Джослин мечтал об отдыхе в кругу женщин, где бы он мог расслабиться, выпить вина, закусив его пирогом с олениной, одним из блюд, принесенных Стивеном из лавки на Кинг-стрит, поскольку от кухни Монсорреля остались одни развалины.

Новая дверь была наспех сколочена из досок одной из лодок, стоявших у берега, а пол выстлан новыми брусьями, взятыми у соседей. Следы крови смыли. Усевшись на табурет, Джослин прислонился к стене и размышлял обо всем случившемся за последнее время. Он едва ощущал своей спиной неровности и шероховатости стены, так как здесь уже висели другие портьеры взамен украденных. Слегка перекусив и успокоив женщин, он хотел пойти к гробу Уолтера и постоять там, отдавая последний долг умершему. Люди, служившие ему, среди которых особое место занимал Уолтер, жили одной большой семьей, и гибель любого из них причиняла ему сильную боль. Сейчас он переживал эту утрату еще тяжелее, чем другие, ведь Уолтер приходился ему верным товарищем, одним из первых, ставших под его знамя в тот год, когда умер Джуэль.

Оставшись с женщинами, Линнет де Монсоррель сняла платок. Коса светло-каштановых волос упала ей на плечо, коснувшись кожаного пояса. Цвет ее волос удивил Джослина. Он ожидал, что они будут темнее, как и ее брови. У него перед глазами пронеслась их первая встреча и ее темно-каштановые, как у него самого, волосы, и он понял причину такой перемены — ее волосы тогда просто вымокли.

— Я оставил троих внизу в гостиной охранять сундук, — произнес он, — и несколько человек находятся рядом на всякий случай, хотя я не думаю, что в Лондоне нас еще раз побеспокоят. Лестер со своей свитой уезжает рано на рассвете, насколько мне известно.

— Вы уже говорили с Ричардом де Люси? — спросила Мод.

В это время Джослин стряхивал крошки пирога со своей потрепанной рубахи. Его любимая более приличная рубаха порвалась в стычке у реки и осталась там на берегу. К тому же наемнику следовало скорее вкладывать свои деньги в хорошее оружие и лошадей, чем покупать красивую одежду.

— Нет, его не было дома. Но это может подождать до утра. Заключенные надежно охраняются, но я сомневаюсь, что, прежде чем их повесят, он сможет из них что-нибудь вытянуть. — Он на мгновение замолчал и уставился на почти опустошенный кубок. Заговорив снова, обратился не к своей тетке, а к Линнет:

— Может быть, теперь вы расскажете мне об Убере де Бомоне и вашей личной ссоре с ним. Думаю, что не такая уж она личная.

Линнет невольно дотронулась рукой до горла, где виднелись синяки, оставшиеся после де Бомона, пытавшегося сорвать шнурок с ключом от сундука, который сейчас охранял сам Джослин.

— Если вы кому-нибудь расскажете об этом, начнется скандал и я буду обесчещена. Убер де Бомон пользуется дурной репутацией. Известно много случаев, в которых оказались замешанными порядочные женщины. Вы бываете на рыцарских турнирах и понимаете, о чем я говорю.

Ее слова укололи Джослина, и он вздрогнул. Принимая участие в рыцарских турнирах и странствуя по свету как наемник, он часто имел дело с такими людьми, как Убер де Бомон. Да и себя он не мог считать абсолютно невинным.

— Он пришел за серебром. Джайлс сам хотел его отдать, но я помешала им обоим. Мне следовало решить, как лучше поступить, чтобы меня не обманули. Тем более что я должна заботиться об интересах своего сына, которому отныне принадлежит этот сундук. И даже в данную минуту я не убеждена, правильно ли поступаю. Нет полной уверенности в том, что король Генрих выйдет из этой войны победителем. Заходить слишком далеко, поддерживая одну из враждующих сторон, для меня очень опасно.

Джослин, допивавший вино, в то время когда она произносила эти слова, чуть не поперхнулся, услышав от нее такие признания, сказанные задумчивым и серьезным тоном.

— Вести двойную игру намного опаснее, — заметил он.

Опустив голову, она посмотрела на свои руки, бессознательно поглаживавшие платье у самых колен. Мимо его взгляда не прошло ее слегка исказившееся лицо, и он быстро перевел его на золотые отблески ее красивых кос. Затем она глубоко вздохнула, как будто собираясь с духом, и, посмотрев ему в глаза, произнесла:

— А иногда, я думаю, и безопаснее. Я прошу вас выслушать меня. — И, подняв руку, добавила: — У меня есть к вам одно предложение, касающееся завтрашней поездки.

Джослин посмотрел на ее тонкую руку с длинными пальцами и коротко остриженными ногтями и настороженно спросил:

— Правда?

— Сундук — хорошая цель. Лестер понимает: обратись он в суд, можно наверняка проиграть. Он к тому же знает, что завтра мы отправляемся в Рашклифф и нам придется проезжать через земли, где его влияние такое же могущественное, как и у верховного юстициария.

— Да, — нахмурившись, согласился Джослин.

— То, что я хочу предложить, касается наследства моего сына, которое мы ... — разговор неожиданно прервался резким стуком в дверь.

— Входите, — крикнул Джослин.

В дверь просунул голову Малькольм. Из-под его шлема торчали рыжие волосы.

— Только что прибыли юстициарий и ваш отец, сэр, и хотят встретиться с вами, — оттарабанил он с таким сильным шотландским акцентом, что Линнет и Мод с удивлением уставились на него. Джослин, успевший в отличие от женщин привыкнуть к его речи, встал.

— Хорошо, сейчас спускаюсь, — и, обратившись к Линнет, произнес: — Мне будет интересно услышать, что вы мне скажете, когда я вернусь. — И, подойдя к двери, он лениво добавил: — Если я к этому времени не свалюсь с ног от усталости.

Джослин вошел в гостиную и увидел ожидавших его отца и юстициария. Лицо Железного Сердца выглядело каким-то самодовольным, и Джослин сразу же насторожился. Но тут же ему стало легче, когда он вспомнил о заключенных, дожидавшихся допроса. Правда, несмотря на определенный успех в этом деле, один человек все же погиб, а кухня и конюшни превратились в груду дымящихся углей.