Чтение онлайн

— А скитальческая жизнь, проведенная в рыцарских турнирах, подготовила вас к такой перемене?

На этот раз он сдержал себя, но невероятной силы гнев готов был вот-вот вырваться наружу. Лишь подергивание век и дрожание губ выдавали его внутреннюю борьбу. Когда он заговорил, его голос звучал неестественно холодно:

— Я питался крохами, падающими со стола других. В моей жизни все зависело от удачи, но я никогда не опускался до того, чтобы просить милостыню, сидя на паперти. Уже давно я установил для себя доход, ниже которого я никогда не опускался. Вы увидите, что я достаточно хорошо умею управлять своим и чужим состоянием.

Она чувствовала на себе его тяжелый и властный взгляд.

— Какая мне польза в том, что я стану чьей-либо женой, если могу оставаться вдовой Джайлса? — спросила она, с опаской взглянув на него.

— Де Люси все равно придется назначить опекуна вашему сыну. А ваши поместья всегда будут желанной добычей для авантюристов всех мастей даже против вашей воли.

— Ричард де Люси никогда этого не допустит!

Он покачал головой.

— Сейчас все на стороне закона, а значит, во власти юстициария. От ваших денег почти ничего не зависит. Если он решит, что вы слишком упрямы, отказываясь от моего предложения, то в следующий раз он не будет склонен проявлять к вам сочувствие. Он может увеличить налоги и на все закрыть глаза.

Посмотрев на свои руки, стараясь ими не двигать, чтобы скрыть свое волнение, так как он постоянно глядел па нее, Линнет внимательно изучала стены комнаты, ставшей сейчас для нее ловушкой, и пыталась найти выход. У этой клетки были двери, но, приглядевшись, она поняла, что они всего лишь ведут в другие клетки, поменьше и похуже, откуда она уже никогда не сможет вырваться.

Незаметно вдова покосилась на Джослина. Он всегда был очень ласковым с Робертом, как ей казалось, и ему дважды за последнее время пришлось столкнуться с Джайлсом, сдерживая свой гнев и вынося его выходки, но это ни в коей мере не делало его святым. Подобно Джайлсу, он был своеволен и самоуверен. У нее, правда, не имелось веских причин жаловаться на его несносный характер. А с другой стороны, есть ли у нее выбор? Мысль о таком человеке, как Убер де Бомон, наполнила ее страхом, и она почувствовала, как кровь холодеет в жилах.

— Как бы вы поступили, если бы я не подслушала ваш разговор там, внизу? — с любопытством спросила Линнет.

— Я бы зашел к вам утром, — ответил Джослин, и усталая улыбка скользнула по его лицу, удивив ее. — Может быть, сидя в саду, после мессы, и слушая, как за стеной играет Стивен на своей лютне, я стал бы перед вами на колени.

Ей пришлось улыбнуться, но улыбка получилась неискренней.

— Тогда бы я вам точно отказала.

— А сейчас?

Линнет осмотрелась, как бы припоминая, где она находится, и стала оглядывать все ту же погруженную в полумрак спальню: на стене прыгали какие-то странные тени от горящей свечи, за шторой их разговор подслушивала тетка, поодаль стояла кровать с сатиновым покрывалом, блестящим, как на солнце. Именно эта кровать вызывала в ней самое сильное отвращение, как символ предательства и боли. Как она все это ненавидела.

Женщина глубоко вдохнула.

— Я не отказываю вам, — сдалась она.

В его глазах вспыхнули искорки радости.

— Вы действительно этого хотите?

— Я даю вам свое согласие, — ответила она, что было не одно и то же. — Но я хотела бы, как и полагается, три месяца носить траур по Джайлсу. Я должна сделать для него хотя бы это. — Последнее предложение Линнет произнесла очень тихо, как бы опасаясь кого-то.

Она видела, как Джослин на секунду замер, обдумывая ее ответ. Затем, поглядев на постель, он спокойно сказал:

— Сомневаюсь, что вы вообще ему что-то должны. — Он посмотрел на нее и пожал плечами. — Во всяком случае, вы обязаны ему пока тем же, чем обязаны и мне. Любое вознаграждение нужно заслужить. — Боясь коснуться ее, он встал. — Вы готовы завтра, до того как мы отправимся в путь, подтвердить все сказанное здесь перед свидетелями?

Линнет заколебалась. Она уже позволила связать себя своим согласием. Теперь ее снова ждала несвобода. Безмолвно она утвердительно кивнула.

— Вам не придется сожалеть об этом шаге, я клянусь, — твердо заверил он.

Она вспомнила, как Раймонд де Монсоррель однажды сказал эти же самые слова — нежно, шепотом. Он обманул, о боже, как он обманул, порушив все ее планы.

Джослин остановился, но, так как она, отвернувшись ничего не ответила, глубоко вздохнул и направился к двери. На пороге повернулся и, щелкнув пальцами, глянул на нее.

— Да чуть было не забыл: ранее вы хотели мне что-то предложить, касающееся этого сундука.

Линнет неуверенно поднялась. Она беззвучно молилась, чтобы он ушел, но, наверное, молитва была не столь сильной. Было бы проще отправить его, сказав, что это предложение не существенно, просто женская глупость, которая может подождать до утра. Она знала, что он не станет допытываться особенно судя по появившимся у него теням под глазами, а ведь ему еще предстояло нести дежурство возле гроба погибшего солдата. Но к утру у нее возникает слишком много других дел. Да и само предложение не было таким уж глупым. Наоборот, оно очень полезно.