Чтение онлайн

— Почему же вы боитесь? Разв тамъ не хорошо? спрашивала двочка, садясь подл него.

— Нтъ, нтъ; я этого не говорю. Мн только хотлось бы, чтобъ вы иной разъ были повеселе. Отчего вы качаете головой и такъ грустно улыбаетесь?

— Вовсе не грустно. Если бы вы знали, какъ у меня легко на сердц, вы бы этого не говорили. Не глядите же на меня съ такимъ состраданіемъ, какъ будто у меня и въ самомъ дл горе на душ. Нтъ, кажется, въ мір человка, который былъ бы счастливе меня въ настоящее время.

И она съ чувствомъ нжной, глубокой признательности ваяла его руку и сжала ее своими обими маленькими ручками.

— Все отъ Бога! промолвила она посл нкотораго молчанія.

— Что такое все?

— Все, что вокругъ насъ, отвчала она. — Ну, а теперь, кто изъ насъ груститъ? Вы или я? Я, какъ видите, улыбаюсь.

— И я улыбаюсь, молвилъ учитель;- вотъ посмотрите, какъ часто мы будемъ улыбаться на этомъ самомъ мст. Нелли, вы съ кмъ нибудь сейчасъ разговаривали?

— Да, разговаривала.

— И, вроятно, о чемъ нибудь такомъ, что навяло на васъ грусть?

Двочка молчала.

— Скажите мн, милая Нелли, о чемъ шла рчь? нжно допытывался учитель.

— Мн, просто, больно видть, да мн больно видть, какъ мало заботятся объ умершихъ, какъ скоро о нихъ забываютъ, проговорила двочка, заливаясь слезами.

— Такъ вы думаете, — учителъ замтилъ, какимъ взглядомъ она окинула сосднія могилки, — что если могилу никто не навщаетъ, если посаженное около нея деревцо засохло, цвты завяли, такъ это значитъ, что о покойномъ никто не думаетъ, что о немъ забыли? А разв нтъ иного, боле благотворнаго способа поддерживать память о покойник? Кто знаетъ, можетъ бытъ эти самыя могилы, какъ ни кажутся он заброшенными, были главнымъ стимуломъ гд нибудь нын совершающихся великихъ и прекрасныхъ подвиговъ, источникомъ, давшимъ жизнь гуманнйшимъ воззрніямъ.

— Не говорите больше, не говорите, торопливо перебила его двочка. — Я все знаю, я все понимаю. И какъ могла я это думать, имя такой примръ на глазахъ?

— Ничто истинно прекрасное, безгршное не умираетъ безслдно и не забывается, продолжалъ учитель. — Мы должны или этому врить, или ничему не врить. Младенецъ, умирающій въ колыбельк, продолжаеть жить въ душ оставшихся на земл, обожающихъ его родителей и наводитъ ихъ на лучшія, возвышеннйшія мысли, и такимъ образомъ онъ также участвуетъ въ искупленіи міра, хотя бы прахъ его былъ сожженъ на костр или опущенъ на дно морское. Нтъ ангела въ сонм небесномъ, который не имлъ бы божественнаго вліянія на близкихъ ему людей, остающихся на земл. Если бы можно было прослдить благороднйшіе человческіе поступки до источника, ихъ породившаго, сама смерть представилась бы намъ прекрасной. Сколько подвиговъ милосердія и самоотверженія, сколько чистыхъ, святыхъ привязанностей было внушено дорогими сердцу могилами!

— Да, да, это истина, и никто не въ состояніи проникнуться ею до такой степени, какъ я, воскресившая собою для васъ вашего умершаго любимца, промолвила двочка. — Если бы вы знали, милый, дорогой другъ мой, какъ вы меня утшили!

Учитель не могъ ничего отвтить, такъ переполнено было его сердце. Онъ сидлъ молча, любовно наклонившись надъ Нелли, когда къ нимъ подошелъ ддушка.

Не успли они обмняться нсколькими фразами, какъ зазвенлъ колоколъ, призывавшій мальчиковъ въ школу, и учитель ушелъ на урокъ.

— Какой добрый, славный человкъ, восхищался старикъ, провожая его глазами, — ужъ отъ него-то, кром добра, мы ничего не увидимъ. Наконецъ-то мы добрались до такого мста, гд намъ можно жить совершенно покойно! Не правда ли, Нелли, мы отсюда ншсуда не уйдемъ?

Двочка улыбнулась и покачала головой.

— Ей надо отдохнуть немножко, говорилъ старикъ, ласково гладя ее по щечк;- слишкомъ, слишкомъ блдненькія щечки; не такія, какъ были прежде.

— Когда это прежде? спросила двочка.

— Ба! въ самомъ дл, сколько времени прошло съ тхъ поръ? встрепенулся было старикъ;- посчитаемъ-ка по пальцамъ, сколько недль тому назадъ? А впрочемъ, Богъ съ ними, лучше объ этомъ не вспоминать.

— Гораздо лучше, милый ддушка! Постараемся совсмъ забыть о прошломъ, какъ о непріятномъ сн, который былъ, да и прошелъ.

— Тсс! И старикъ торопливо замахалъ рукой, глядя черезъ плечо. — Ни слова! ни о томъ сн, ни о бдствіяхъ, которыя мы изъ-за него вынесли. Здсь не можетъ быть сновъ, они не смютъ приближаться къ такимъ мирнымъ мстамъ. Надо отгонять отъ себя подобныя мысли, иначе он будутъ насъ преслдовать. Впалые глаза, втянувшіяся щеки — холодъ, голодъ, мокрота и, хуже всего, т ужасы… мы должны забыть обо всемъ этомъ, если только хотимъ жить покойно.

— Господи! Благодарю Тебя за эту перемну въ ддушк, мысленно помолилась двочка.

— Я буду терпливъ, послушенъ; я буду очень теб благодаренъ, если ты меня оставишь здсь. Только ты не прячься отъ меня, милая Нелли. Боже сохрани, если ты вздумаешь тайкомъ уйти оть меня! Позволь мн, родная, быть всегда около тебя; право же, я сдержу свое слово.

— Мн уйти тайкомъ отъ васъ, это была бы хорошая шутка, нечего сказать! — Чтобы успокоить старика, двочка старалась казаться веселой. — Знаете ли что, ддушка? Мы вотъ устроимъ себ садикъ — славное мсто, не правда ли? и будемъ съ завтрашняго дня работать здсь съ вами.

— Вотъ отличная мысль пришла теб въ голову! Смотри же, Нелличка, завтра же и начнемъ.

Надо было видть, съ какимъ наслажденіемъ онъ принялся за дло на слдующій день. Могилки, у которыхъ они работали, не возбуждали въ немъ ни единой мрачной мысяи. Они выпололи сорныя травы, подчистили кустарники, сравняли дернъ и вымели опавшіе листья. Въ самомъ разгар работы Нелли увидла, случайно поднявъ голову, что неподалеку, на изгороди, сидитъ баккалавръ и молча слдитъ за ними.

— Хорошее дло вы затяли, сказалъ онъ, отвчая на поклонъ Нелли, — Неужели вы все это сдлали нынче утромъ?

— Это сущая бездлица въ сравненіи съ тмъ, что мы собираемся сдлать, отвчала двочка, опустивъ глаза.

— Ну что-жъ! Помогай вамъ Богъ! А скажите пожалуйста, вы хотите расчистить только дтскія могилки? спросилъ баккалавръ.

— Въ свое время дойдемъ и до другихъ, тихо проговорила двочка, отвернувшись въ сторону.

Не знаю, съ умысломъ ли она выбрала это мсто, или случайно, — можетъ быть, ее привлекла къ этимъ могилкамъ ея естественная симпатія къ дтямъ, — но это само по себ незначительное обстоятельство, на которое старикъ сначала не обратилъ вниманія, теперь поразило его. Онъ безпокойно оглянулся на могилки, потомъ посмотрлъ на двочку, притянулъ ее къ себ, прижалъ къ сердцу и сталъ просить, чтобъ она отдохнула. Казалось, что-то давно забытое зашевелилось у него въ мозгу и эта безпокойная мысль не исчезла тотчасъ же, какъ бывало съ нимъ прежде и въ боле серьезныхъ случаяхъ, но назойливо возвращалось къ нему и въ этогь день, и въ слдующіе дни. Какъ-то разъ, когда они, по обыкновенію, вмст работали, двочка замтила, что онъ все оборачивается и тревожно смотригь на нее — либо его томило какое-то неразршимое сомнніе, либо онъ силился сосредоточить разсянныя мысли, — и попросила его сказать, что его безпокоитъ. «Нтъ, нтъ, ничего», отговаривался старикъ и тутъ же положилъ къ себ на руки ея головку и сталъ гладить ее по прелестной щечк, приговаривая, что теперь, молъ, она съ каждымъ днемъ становится крпче и здорове и что скоро, скоро она уже будетъ женщиной.