Чтение онлайн

Б. Ламли принялся создавать истории, продолжающие дерлетовскую традицию «мифов Ктулху», еще в конце 60-х. Он даже превзошел своего вдохновителя, объединяя в одном тексте сюжеты и персонажей из таких рассказов Лавкрафта, которые тот и в горячечном бреду не счел бы пересекающимися. Например, в его повести «Под торфяниками», посвященной Глубоководным, появляется божество-ящерица Вокруг из рассказа «Карающий рок над Сарнатом». Также в его текстах можно встретить практически весь пантеон Великих Древних — от Ктулху до измышленных самим Ламли Йиб-Тстла и Буг-Шаша. Он дольше, чем Р. Кэмпбелл, был привязан к созданию псевдолавкрафтианских историй, но, в конце концов, также охладел к этому занятию, переключившись на написание оригинальных «романов ужасов», из которых отечественному читателю лучше всего известен цикл «Некроскоп». (Впрочем, один из его рассказов, связанных с «мифологией Ктулху», был написан аж в 2004 г. и опубликован в 2005 г.)

Продолжала трудиться и «старая гвардия» — еще в 1945 г. был издан сборник лавкрафтианских рассказов Ф.Б. Лонга «Псы Тиндалоса», републикованный в измененном составе в 1963 г., в 1948 г. — уже упоминавшаяся «Паутина острова Пасхи» Д. Уондри, в 1978 г. вышел роман Р. Блоха «Странные эпохи», а тремя годами позже — его сборник «Тайны червя», куда вошли подражания старшему другу, написанные за десятилетия. Среди других текстов второй половины XX в., навеянных лавкрафтианским наследием, также можно выделить роман Ф. Чэппела «Дагон», изданный в 1968 г.

В начале 60-х постепенно сложились две тенденции, по сей день господствующие в литературе, посвященной творчеству и судьбе Лавкрафта. Выразителем первой из них стал Колин Уилсон, больше известный российским читателям как писатель-фантаст, автор известного цикла «Мир пауков». Как и положено фантасту, Уилсон не изучил наследие Лавкрафта, а придумал его, обвинив в борьбе с рациональностью, отсутствии здравого смысла и отвержении реальности. В своей книге «Сила мечты: литература и воображение» он приписал скептику и материалисту из Провиденса безумие и маниакальные наклонности. Уилсон утверждал: «В некотором роде Лавкрафт — ужасная личность. В своей “войне со здравым рассудком” он напоминает У.Б. Йейтса. Но, в отличие от Йейтса, он нездоров… Лавкрафт совершенно одинок; он отверг “реальность”; он как будто утратил все здоровые чувства, которые нормального человека заставили бы отступить на полпути… Впрочем, хотя Лавкрафт и является таким скверным писателем, он обладает некоторой значительностью вроде Кафки. Пускай его произведения и не состоялись как литература, они все же представляют интерес как психологическая история болезни» [426] .

После того как О. Дерлет прочитал эти надуманные обвинения, он закатил Уилсону настоящий скандал. Надо отдать автору «Силы мечты» должное — вместо того чтобы бесплодно огрызаться, он более тщательно прочитал Лавкрафта и даже стал ему симпатизировать. Лавкрафтианские мотивы проникли и в его творчество. Во всяком случае, в романе К. Уилсона «Паразиты разума» упоминаются не только Великие Древние и Лавкрафт, но и О. Дерлет. (Позднее стал он автором и одного из фальшивых «Некрономиконов», самого, пожалуй, удачного среди всех этих литературных мистификаций.)

И все же К. Уилсон, как и ранее его однофамилец Э. Уилсон, сыграл роковую роль в изучении творчества Лавкрафта. Со времени выхода его книги у многих литераторов возникло непреодолимое стремление выдумывать факты из жизни Говарда Филлипса, приписывать ему идеи, которых он никогда не выдвигал, описывать события, в которых он не участвовал. В отношении Лавкрафта чуть ли не литературной нормой стала тотальная мифологизация и фальсификация. Это, конечно же, работало на его посмертную популярность, все сильнее превращая в настоящую «культовую фигуру», но одновременно и делало судьбу писателя лишь набором штампов из «литературы ужасов». В рамках этой тенденции Лавкрафта перестали изучать. Его стали придумывать. Каждый — по-своему.

Другая же тенденция проявилась в защищенной в 1962 г. магистерской диссертации Артура Коки «Г.Ф. Лавкрафт. Введение в его жизнь и творчество». В этой скрупулезной и не потерявшей значения до сих пор работы автор строго и безукоризненно следовал документам и достоверным фактам из жизни писателя. Но при этом текст у него получился на редкость скучным. В подобном русле и по сей день трудятся десятки филологов и литературоведов, изучающих творчество Лавкрафта.

Какой путь лучше и продуктивнее? (Насчет того, какой честнее, вопросов нет.) Пожалуй, как и во многих случаях в жизни, наиболее удачным оказывается сочетание двух подходов. Во всяком случае, лучшие биографии Лавкрафта, принадлежащие перу Л. Спрэга де Кампа, Ф. Лонга и С.Т. Джоши, по большей части следуют второму пути, точно и методично излагая события из жизни писателя. Но при этом наиболее интересными страницами биографических трудов оказываются те, где авторы отрываются от суконной правды документов и начинают выдвигать свои версии происхождения тех или иных текстов.

Единственным судьей в данном вопросе оказывается читатель, а ему (увы!) красивая выдумка всегда милее проверенного и перепроверенного факта. Так что как бы ни возмущались пуристы (и я в том числе), а мифы о Лавкрафте будут только плодиться и размножаться. Однажды начавшуюся мифологизацию невозможно остановить.

Но пока развитие мифов о фантасте шло, в 1971 г. скончался человек, сыгравший определяющую роль в целой действующей мифологии из творчества Лавкрафта. 4 июля этого года, в День независимости США, умер О. Дерлет.

Обычно его жестоко критикуют за отсебятину, которую он внес в лавкрафтиану. Но если уж быть до конца объективным, то становится ясно, что без Дерлета Лавкрафт если и не был бы наглухо забыт, то уж, во всяком случае, не пользовался бы столь обширной популярностью. О нем помнили бы только знатоки истории НФ. А вместе с Лавкрафтом такому полузабвению подверглись бы и многие другие авторы хоррора и фэнтези первой половины XX в.

При всех отрицательных чертах и сложных качествах характера Дерлет сделал для своего друга не меньше, чем М. Брод для Й. Кафки. Он сохранил творчество Лавкрафта как живую часть литературы 40—60-х гг. XX в. И за это ему должны быть благодарны все фэны и ценители лавкрафтианы.

Дальнейшее изучение творчества Лавкрафта шло странным синтетическим путем — одновременно скрупулезное изучение его жизни и в то же время — создание очередных мифов. В жизни писателя нарочито старались выискать нечто загадочное, таинственное и сверхъестественное. Дошло до того, что созданная в 1973 г. ассоциация любительской прессы, специально посвященная изданию журналов по лавкрафтиане, получила мистифицирующее название «Тайный орден Дагона».

Мифологизация Лавкрафта сопровождалась все более растущим интересом к его наследию со стороны массовой культуры. Уже в конце 60-х гг. XX в. появилась и выступала рок-группа, которая была немудряще названа «Н.Р. Lovecraft». Затем настала очередь литературных подделок — один за другим стали появляться фальшивые «Некрономиконы», энтузиасты сочинили «Книгу Эйбона» и «Сокровенные культы» фон Юнцта.

А в настоящее время любопытствующий читатель может обнаружить в Интернете чуть ли не всю оккультную библиотеку из лавкрафтианы.

С годами влияние творчества Лавкрафта на современную «литературу вымысла» только возрастает, идя по нескольким разным направлениям. Не уменьшается количество текстов, чье действие развивается внутри лавкрафтианской (вернее — дерлетовской) Вселенной. В сборник, вроде хорошо известных нашим читателям «Мифов Ктулху», включены тексты не только членов «старой гвардии», большинство представителей которой, к сожалению, уже скончались, но и писателей, вошедших в литературу во второй половине XX в., — Б. Ламли, Р. Кэмпбелла, К. Уилсона, Д. Расс, К. Вагнера, Ф. Фармера, Р. Лупоффа и С. Кинга.