Чтение онлайн

Монстр поволок меня из кухни обратно в дом, старательно огибая обломки и препятствия, чтобы я не поранилась. Гэбриел пытался нагнать нас, но безуспешно: он будто натыкался на невидимые стены. Я не сомневалась, что похитил меня Элихио, даже смотреть не нужно было – в крови пульсировал рожденный им мрак.

Чистокровный не подпускал Гэбриела. А я не могла даже моргнуть и хотя бы на мгновение отгородиться от творившегося ужаса: яд вампира меня обездвижил.

Внезапно я грохнулась на пол: неведомая сила сбила Чистокровного с ног, и он выпустил добычу. Повернуться и посмотреть, что происходит, я не могла. Но пока Гуальтьеро отвлекся, Гэбриел сумел преодолеть невидимую преграду и нагнал нас. На кафельный пол у меня за спиной упал тяжелый предмет, все содрогнулось от удара. Меня подбросило. Вот бы крикнуть, вскочить, пошевелиться – что угодно, только не погибнуть вот так! Внезапно появившийся Джона рывком затащил меня в угол, обвил руками и ногами, закрыл своим телом. Совсем рядом с нами возник ослепительно-белый столб.

С полки посыпались красно-белые тарелки. Они отскакивали от спины Джоны и разлетались на тысячи мелких осколков. То же происходило с моим сердцем. Сияние потухло, и вместе с ним испарился яд из моих вен. Элихио исчез. А я, благодаря Джоне, уцелела.

– Ты как? – спросил Джона. Он лежал на спине рядом со мной и пытался отдышаться.

Я вытянула вперед обе руки – ура, слушаются! – и пошевелила пальцами. Посмотрела на Джону и ответила:

– Вроде ничего…

Джона – воротник на белой рубашке-поло задран, темные джинсы превратились в лохмотья – приподнялся на локте, провел рукой по густым взлохмаченным волосам. Он смотрел на меня и видел, что я наблюдаю за ним.

В его взгляде не бушевало пламя: глаза обрели привычный оттенок, опущенные уголки губ выдавали тревогу. Я успокаивалась. Джона переживал за меня, поэтому вернулся и помог. Его взгляд затягивал, и я не противилась: мне, как маленькой девочке, очень хотелось содрать корочку с разбитой коленки и испытать сладкую боль.

Плевать на здравый смысл! Хочу, чтобы меня немедленно кто-нибудь обнял. Не буду даже думать о Гэбриеле с Анорой!

Я поднялась на колени и уткнулась Джоне в плечо. Его руки обвили меня. Я не вырывалась и, глядя ему в глаза, искала его пересохшие губы. Он нервно вздохнул, понимая, что будет дальше.

– Ты мне ничего не должна… – проговорил он, но по тому, как он провел языком по губам, я поняла: он хочет меня.

Усилием воли отодвинув на второй план все тревоги, я прижалась к губам Джоны и поцеловала его – глубоко, долго и нежно. Зеленый свет был дан. Вампир взял мое лицо в ладони и чуть отстранился, поглаживая мои скулы большими пальцами. Густая чернота в глазах быстро погасила редкие ореховые искорки. Став хозяином ситуации, он ответил таким горячим и страстным поцелуем, что сомнений не осталось: слишком долго он ждал этого момента.

Все же Джона не прав: должок за мной есть, и нет лучшего способа его вернуть. Губы вампира оказались мягкими и сладкими, с привкусом корицы.

Отдаваясь запретному наслаждению, я вдруг осознала, что в этом мире есть не только мы с Джоной: где-то совсем рядом Гэбриел. Сначала я почувствовала его присутствие, затем услышала шаги – все громче и ближе, осколки трещали под ногами.

Его поцелуй с Анорой лишь подтвердил мои подозрения. Чувство ко мне, в котором он так горячо меня убеждал, было лишь стремлением найти меня прежнюю, а не теперешнюю. Я умерла тогда, а он продолжал жить. Теперь настал мой черед жить без него, разве нет?

Джона неохотно прервал поцелуй и отодвинулся. Склонил голову к правому плечу, прислушиваясь к шагам Гэбриела. Затем быстро коснулся моих губ и отполз в сторону.

Появился Гэбриел. Подхватив меня под мышки, поднял на ноги. Уткнулся лицом в волосы, прижимая к себе. Джона тоже встал и теперь сосредоточенно стряхивал с рубашки осколки тарелок. Я вырвалась из рук Гэбриела и подошла к Джоне.

– Элихио вернулся в Третье измерение. Он умеет управлять трещинами… – заговорил ангел.

Вампир тревожно поднял бровь.

– Что-то новенькое. Такого раньше не было.

Гэбриел за руку притянул меня к себе.

– Я же велел тебе уехать! Тебя могли убить или еще хуже…

Он быстро окинул меня взглядом. Я вся дрожала. На влажную кожу и насквозь мокрую одежду налип пепел сгоревшего Майкла и других вампиров. Как только я поняла, чем именно перемазана с головы до ног, я бросилась к крану, раковины под которым теперь не было, открутила на полную мощность и принялась отмывать руки и лицо.

Смрад от расплавившейся краски постепенно улетучился, удушающий дым рассеялся, пламя потухло, враги ушли.

Стоя спиной и к вампиру, и к ангелу, я процедила сквозь зубы:

– К счастью, Джона спас меня.

– Я не знал, что ты в доме, – поспешно ответил Гэбриел, боясь, что всплывут подробности, о которых Джоне знать не следовало. – Только когда…

Я ровным голосом перебила его:

– Иди проведай Анору.

А с чего бы я стала церемониться? В каждое слово я вложила столько горечи, сколько могла. И повернулась, чтобы увидеть реакцию Гэбриела. Я встретилась с ним взглядом.

– С ней все в порядке. Она же вампир. Думаю, ее раны успели затянуться, – ответил он удивленно.

И тут в кухню ворвалась Анора: фурией влетела через дверной проем, ударом ноги отбросив с дороги валявшуюся дверку холодильника. Ее еще недавно обугленная кожа вновь была бела и свежа.

– Милый, вы случайно не обо мне вспоминали? А то уши горят, – сладким голосом уверенной в себе женщины пропела Анора. В отличие от меня она не выглядела так, будто только что вернулась с фронтов Третьей мировой: волосы ниспадали блестящей волной, подчеркивая безупречный персиковый оттенок кожи с аккуратными веснушками. Миниатюрная вампирша была безупречна – и это бесило.

Находиться с ней в одном помещении я не могла. Раз уж она так нужна Гэбриелу, я мешать не стану. Хотя от одной этой мысли становилось тошно.

Вжав голову в плечи и избегая смотреть на Гэбриела, я покинула разгромленную кухню. Наверху в комоде должны лежать мои документы. Настало время уходить.

«Лайла, между нами с Анорой ничего нет».

Гэбриел позвал меня сразу, без колебаний, но вслух, чтобы она слышала, говорить не решился. Я разозлилась еще сильнее. Сердце стучало, как безумное, ревность не давала дышать. Пусть знает, что именно я видела.