Чтение онлайн

— Прошу.

Он вернул подписанную открытку, и в голосе снова прозвучало чувство, которое вовсе не следовало проявлять открыто: «Ну, теперь ты наконец оставишь меня в покое?»

Призрак вприпрыжку побежал в родной подвал.

«Результаты тестирования… Интеллект… несколько снижен. Тревожность… существенно выше нормы. Профиль личности… искажен, показатели не валидны, интерпретации не подлежит. Понятное дело. Невроз… естественно, есть. Самооценка… как и раньше, заниженная. Что еще?.. Вменяем. По сем стандартным тестам разброс в пределах нормы, кроме невротических и отдельных психотических симптомов. Какого еще черта надо Малдеру от человека, перенесшего такую травму? Может, хоть теперь отцепится?»

Дана сосредоточенно барабанила по клавиатуре, когда ворвавшийся напарник торжественно положил на клавиши поздравительную открытку с идиотскими цветочками.

— С днем рождения, Скалли.

Она сплела пальцы и внимательно посмотрела на Призрака, ожидая объяснений. Вполне оправданно было бы обидеться, но каждый раз, когда Малдер вытворял что-нибудь странное, причины его поступка оказывались разумными. Если ему, конечно, не взбрело в голову мило пошутить.

— Ты на два месяца поторопился.

— Это от Уиллиса, — невозмутимо пожал плечами Призрак. — Ты ведь сказала, что вы родились в один день?

— Да.

— Так вот, — хладнокровно продолжил Фокс, — для него это известие — новость. Я попросил подписать адрес — он его и подписал. Одной левой.

Малдер отошел к своему столу и плюхнулся в кресло.

— То есть ты его испытывал, — медленно произнесла Скалли, заводясь.

— Да, — твердо ответил Призрак. Уж чего-чего, а вины он за собой не чувствовал. — После того как выяснил, что пропали улики по делу об убийстве Томаса Филипса.

— Какие улики?

— Отпечаток пальца с телевизора. Лучшее, что у нас было. Прямая ниточка к убийце. Кто-то украл его прежде, чем в лаборатории успели сделать дактилоскопию.

Скалли подошла к напарнику и, поскольку тот остался сидеть, посмотрела на него сверху вниз:

— И ты уверен, что ответственность за это лежит на Уиллисе?

— Я не уверен, что Уиллис — это вообще Уиллис. Ты, по крайней мере, можешь наконец смириться с очевидным фактом: пока он было при смерти, произошло какое-то сверхъестественное превращение.

— А ты можешь наконец смириться с тем, что это самое обыкновенное дело, а не «секретный материал»? И отвязаться от человека, которому и без тебя плохо. И ему есть чем заниматься. Да, у него несомненный посттравматический шок, я это вижу. И изменения в характере. Возможно, левшой он было в детстве, и травма вытащила это из памяти. В литературе и не такие случаи описаны. Но он прошел две независимые экспертизы — и медицинский осмотр, и психологическое освидетельствование. То, что он не помнит мой день рождения, еще не означает, что в него вселился демон. Он и раньше не помнил, что надо поздравить меня с днем рождения. Я и сама это не всегда вспоминаю, — улыбнулась она.

— А ты не забыла, как раньше выглядела его подпись? — Малдер был терпелив, как с больным ребенком. — Смотри: это — копия формы о выдаче служебного оружия, выписанная за день до того, как Джека Уиллиса застрелили.

Скалли, удержав на языке реплику: «Прекрати говорить о нем как о покойнике!» — склонилась над страницей.

Уверенные крупные буквы были ровно, как бравые солдатики, вписаны в строчку бланка. Заглавная «джей» решительно выпятила вперед увесистое брюшко.

А на открытке рядом, под отпечатанным «С днем рождения», было аккуратно написано: «Наилучшие пожелания, Джек». Наискось, мелким неровным почерком, с явным наклоном вправо, с узенькой петелькой в первой букве имени…

Скалли досадливо всплеснула руками:

— Ну сколько можно говорить, Малдер! Это стресс, понятно тебе?

Малдер схватился было за голову, но тут же поправился и с самым внимательным видом закивал. Рот он тщательно закрыл, чтобы не ляпнуть ничего лишнего.

— Мы же знаем, что сильный стресс может оказать такое влияние на поведение человека и его привычки, что непрофессионалу это кажется просто необъяснимым, — Скалли повторяла эту фразу, наверное, уже в пятнадцатый раз. — То, что ты мне показал, ничего не доказывает. Характерологические изменения не могут не отражаться в почерке.

Малдер плотно сжал губы. «Значит, надо найти более весомое доказательство. А где его взять?» Ему казалось, что он более чем наглядно продемонстрировал, что Уиллис — это не Уиллис. Как еще это объяснить?!

А Скалли нарочито неторопливым шагом вышла в коридор — и помчалась разыскивать Джека.

А хмурый мужчина с квадратной физиономией поднялся в общий зал, где стоял стол с табличкой «Специальный агент Джек Уиллис», упал в кресло и принялся перебирать бумаги. Надо полагать, во время рабочего дня надо как-то работать. И возня с делом «влюбленных» вполне подходящее занятие. Главное — не забывать, каким именем надо себя называть, когда звонят по телефону.

— Агент Уиллис слушает…

Короткое сообщение заставило его вскочить и схватить плащ. Уже одетый, он налетел на Скалли («на эту рыжую, которая меня застрелила»).

— Джек, ты куда?

Он напомнил себе, что Джек Уиллис и эта женщина дружили. И вместе были в Мэрилендском банке. («И там она меня застрелила».)

— Хозяин дома, кажется, нашел нашу беглянку. Он опознал ее по фотографии и позвонил.

— По «горячей линии»?

— Да. Вот адрес.

— Джек, можно я тебя спрошу?

— Да?

— Это по делу об убийстве Филипса. Отпечаток пальца, который нашел агент Малдер на телевизоре. Он исчез.

Джек приостановился:

— Ну и что?

— А то, что ты оставался в комнате, где лежал пакет с уликами. И там был только ты один, — Скалли испытующе глядела на друга.

Теперь, когда она все это выговорила и отступать было поздно, она почти успокоилась. Малдер должен ошибаться.

— Ты на что-то намекаешь или мне это показалось, Скалли? Я не знаю ничего ни про какие пропавшие отпечатки. Через считанные минуты я закрою самое громкое дело в моей карьере. Ты едешь со мной или нет?